Долг Родине, верность присяге. Том 1. Противоборство

Да они отдавали себе отчёт, что, с точки зрения законов этого режима, их деятельность, какими бы великими человеческими и моральными мотивами она не двигалась, противозаконна. Другими словами, они теперь в своей стране должны стать изгоями, лишёнными права на личную жизнь. Об их спасательной, защитной деятельности никто не должен знать, ибо это довольно быстро приведёт к раскрытию команды перед карательной машиной режима. Уничтожение себе подобных клика допускала только в схватках за кусок пирога народного достояния. Но уничтожать за грабёж, отнимать нажитое таким «трудом» эти представители управителей не могли позволить.

В их представлении сие есть «беспредел»! Такого допустить они не могут! Против этого они тут же собьются в стаю и будут, «скрипя зубами», «отстёгивать» на уничтожение новоявленных Робин Гудов. Вот такой выбор, без перспектив на личное счастье, обречённость на смертельный риск и на повседневную борьбу, ибо на этом пути передышек не будет. Это бой! Выдержать такое, если, конечно, возможно под силу, уж простите меня, читатель, только уникальным людям. Но как бы ни было тяжёлым принятое решение, всё-таки была надежда на опору, поддержку простых людей, превращённых в самых обездоленных почти одним махом бездарными последышами идеалов переворота, решивших, что они великие реформаторы. Вера в готовность всегда, когда потребуется, получить поддержку от ограбленного, ввергнутого в нищету населения. И эту помощь команда будет ощущать отныне всегда. И главной наградой за свою деятельность они будут считать, замечая в глазах этих людей надежду, веру в скорый конец обрушившихся бед, уничтожение сей хищной плесени, в возможность вновь зажить по-людски. А ещё они довольно быстро обнаружили не сломленных режимом, готовых придти на помощь граждан, несмотря на все тяготы и лишения их бытия."

"Так уж случилось, уважаемый читатель, что мне однажды пришлось встретиться с героем книги. Скажу честно, он произвёл на меня сильное впечатление. Но я «ни сном, ни духом» тогда не ведал, что мне придётся когда-то собирать по крупицам о нём материалы, много лет систематизировать их и писать о его деяниях. Прошло более пяти лет после моей встречи с ним. Однажды, когда я посещал больного друга, тоже уникального специалиста ГРУ, который вызывал у меня глубочайшее уважение, он вдруг потребовал от меня обещание написать об этом человеке-герое книгу, именно так он и назвал его.

Логика данного требования была проста. Туман, смог, грязная паутина, покрывавшая около десяти лет страну, соткана из гнилых ниток лжи, ненависти к русскому народу, алчности к богатствам страны, созданных трудом предков народа, её населявших и населяющих поныне, и, конечно, предательства. Она, эта паутина, непременно должна начать рваться.