Дом последней надежды

 — Извини, не понимаю… но убивать мы никого не будем. Ясно?

Кошка не была согласна.

Она знала, что некоторых людей стоило бы убить просто потому, что миру от этого станет легче.

Нет уж… не мне судить.

А кому?

Не знаю, но не мне…

Однако, раз уж разрешение получено — я убрала его в особую шкатулку, зачарованную от огня и воды, ибо подозреваю, что предпринимательская деятельность матушку не обрадует, — стоит вплотную заняться лавкой.

Уборка… уборка, пожалуй, самое простое… можно кого-то нанять, что весьма разумно, поскольку пусть мои девочки и смирились с необходимостью обходиться без посторонней помощи, но это еще не значит, что они способны освободить стены от слоя грязи. Тем более застарелой, нараставшей годами.

Нет, здесь нужен кто-то более опытный.

А еще крышу переложить.

Пол настлать, поскольку как-то вот земляной, подозреваю, не слишком вяжется с образом бутика, пусть и с поправкой, что этот будущий бутик расположен едва ли не в заднице мира.

Сундуки отчистить.

Придумать что-то вроде прилавка. Местная привычка сваливать товар в кучи с точки зрения коммерции была сущим безумием. Тем более когда дело касалось товара дорогого…

Найти продавца.

Я рассчитывала на Шину, но у нее появились иные интересы и… с другой стороны, она вполне может остаться за обещанный процент… надо подумать, а заодно решить, что же с матушкой делать.

В суд идти?

А доказательства? Здесь без доказательств или хотя бы свидетельств людей надежных в суде делать нечего. В лучшем случае просто выслушают и укажут на дверь. В худшем и до встречных обвинений в клевете недалеко…

Я потерла виски.

Голова ныла.

И кошачье дыхание, щекотавшее ухо, слегка усмиряло боль. Кошка мурлыкала и ходила по свиткам, которые сыпались на пол, а я не спешила поднимать.

Комната задрожала.

Побледнела.

И зверь, к присутствию которого я привыкла настолько, что почти перестала замечать, вышел из тени. Он ворчал, но не зло, скорее упрекая: куда это я собралась.

И вправду, куда?

За кошкой о семи полосатых хвостах? Она выросла и теперь была размером с небольшую рысь. Круглая голова. Круглые золотые глаза. Круглые следы на призрачном ковре.

Идем.

Куда?

Божественная печать жжется. Это плохо или хорошо? Не знаю, но…

Я вцепилась в загривок своего зверя и шагнула на кошачий след. Мгновение, и я уже стою в другом доме. Я откуда-то знаю, что это — соседний, отделенный от нас забором.

Пыль.

И тишина.

Ее разрывает протяжный крик, который тотчас обрывается.

— Слышал? — женский визгливый голос раздается, как мне показалось, прямо над ухом. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Никого. — Теперь-то ты слышал? Она тут…

Кошка шипит.

Раздувается.

Еще немного, и она станет больше моего зверя, которому подобные превращения явно приходятся не по вкусу.