Дом последней надежды

Он уже немолод, но все равно крепок телом, а потому… и конечно, несказанно рад будет навестить меня… если это прилично… в стране Хинай нравы иные, там женщина благородного сословия или хотя бы состоятельная никогда не покидает дом.

И наставник его полагал, что от этого проистекают многие болезни, но…

Нет-нет, он не против.

И не собирается никого запирать, просто… отвык… от людей и нравов, от того, что никто не понимает, зачем он носит золотую цепь. Синий камень означает, что он постиг врачевание болезней, происходящих с человеком от дурного движения духа. А красный — от возмущения телесных жидкостей. И зеленый, само собой, знак мастера, сведущего в травах и не только… он способен приготовить даже императорский укрепляющий настой, который состоит из семидесяти трех трав, четырех видов тертых костей, рыбьей чешуи и некоторых иных ингредиентов, хранящихся в строгой тайне. И то, что ему дозволено было стать хранителем этой тайны… одним из нескольких, само собой, уже говорит о…

Я покидала чайный дом в состоянии глубокого умиротворения.

Речь ли так подействовала, сам ли господин Нерако, который, как-то вдруг успокоившись, уверившись, что не собираюсь я препятствовать его с Мацухито встречам, ударился в воспоминания, его ли рассказы о далекой сказочной стране, которой уже тысячу тридцать три года правил Солнцеликий, главное, что я вдруг уверилась: все получится.

Как?

Не знаю… как-нибудь…

ГЛАВА 37

В лавку я вернулась, застав в ней лишь Шину, которая деловито наводила порядок на полках. И неудивительно, что свертки с травами оказались свалены в самом дальнем углу, прикрывая собой выводок резных фигурок. Железо тьерингов и вовсе исчезло, а грубые их украшения спрятались в тени.

— Мне кажется, — я прищурилась, привыкая к полумраку лавки, — что место замужней женщины рядом с мужем…

— Вам кажется, что вы делаете доброе дело. — Шину смахнула пыль шелковым платком. — А на деле вы ничего не понимаете в торговле… вы переменились.

Я наклонила голову.

— Я не ходила в храм… пока… я не приносила клятв перед богами.

— Пока?

— Пожалуй… по нашим законам я по-прежнему вдова, которая пребывает на вашем попечении, госпожа…

Произнесла она это с насмешкой.

Когда она стала другой? Уж не после той ночи, когда призрак нашептывал открыть дверь? Он ведь стучался в каждую душу, выискивая тайные желания и еще более тайные страхи… или призрак ни при чем? Он потерся о ногу и тихо заворчал.

— Если вы меня выгоните, это дурно скажется на вашей репутации… да и я смогу подать жалобу. Обиды вдов стоят дорого.

Ага… мне, стало быть, намекают, что если я хочу избавиться от Шину, то придется заплатить.

Призрак лишь вытащил то, что скрывалось в ней.

Она пришла сама.