Дом последней надежды
О чём книга «Дом последней надежды»
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
Пара плетеных корзин и груда цветного тряпья в них, которому лишь предстоит стать чем-то, годным на продажу.
Что у нас есть? Разрисованные Юкико платки. Пара вышитых мячей. И крохотные заколки-хризантемы, сделанные из остатков лент.
— Вот, — я высыпаю заколки в подставленную ладонь. — У нас есть, чем торговать…
Хевдир растерян.
И кажется, смущен.
Он стоит со жменей шелковых цветов, не представляя, что именно с ними делать.
— Они умеют шить и вышивать. Собирать травы и составлять настои. Рисовать по шелку и… многое иное. Но это ничего не значит, ведь женщина слишком слаба, чтобы быть одной… — Кажется, в моем голосе появляется злость, но я ничего не могу с собой поделать. — Даже если не-одной у нее быть не получается… не буду лгать, что на ярмарке нам будут рады, но… я не обманывала вашего человека. Нам и вправду нужна помощь…
— Что?
Он все-таки очнулся.
Бывает.
— Если мы явимся туда по отдельности, то… торговли не выйдет. — Я протянула корзинку, в которую Урлак с немалым облегчением высыпал шелковое разноцветье. — Вам не дадут нормальной цены… а мы… говоря по правде, нет закона, запрещающего женщинам вести торги, но…
— Всегда отыщется обходной путь. — Он спрятал руки за спиной.
Недоверия поубавилось, но…
Пауза длилась.
И…
— Украшения, значит… травы…
— Идемте. — Я развернулась, не сомневаясь, что гордость и любопытство помешают ему просто-напросто исчезнуть.
Раздражающий мужчина.
А с другой стороны, после бывшего меня все мужчины раздражали.
В комнате, которую Кэед отвела под мастерскую, пахло сандалом. Тонкая палочка медленно тлела на нефритовой подставке.
Здесь было даже красиво.
Старые стены. Циновки. Раскрытая шкатулка и нить розового жемчуга, выглядывающая из нее.
Ленты-змеи.
Шелковые нити на подоле кимоно.
— Кэед обладает удивительным талантом…
И ухом не повела, будто я говорю не о ней. Игла мелькает в пальцах серебряной искрой, и тончайшая нить ложится на шелковый лоскут тенью будущего рисунка.
И поза ее естественна, как и сосредоточенность, вот только… слишком правильно все, каждая складка на ее одежде — часть огромной картины, где доминирует алый дракон.
И восхищенный вздох — лучшее подтверждение моей правоты…
Хевдир не спешит входить.
И только ноздри раздуваются, а выражение лица такое… характерно-жадное… кажется, дракону не суждено будет увидеть ярмарку.
Урлак делает шаг.
И еще.
И игла замирает. А Кэед находит в себе силы поднять взгляд. Ее лицо, скрытое в полутьме, почти прекрасно. Веснушки тают, а черты становятся нежнее, прозрачней, будто передо мной сама зимняя дева…
Все же осенью меняется слишком многое.
— Эта ширма досталась мне вместе с домом, но в ужасающем состоянии…
…именно поэтому, пожалуй, была оставлена здесь.
