Дорога гнева

По квартире ходили офицеры гестапо, а прямо напротив него сидел оберштурмбаннфюрер СС, с любопытством разглядывавший его."

"– Вы знаете, Бремер, когда «Командир» сказал мне, что ваш захват не будет сложностью, я не поверил ему и даже хотел поспорить, но «Командир» возразил, что это будет слишком лёгкий выигрыш и ему не интересно. – Оберштурмбаннфюрер говорил легко и непринуждённо, словно продолжал дружескую беседу.

– Кто вы? Дьявол вас забери! Что происходит? Вы знаете, в каком Управлении я работаю? – Бремер был раздражён и раздосадован. Попался как мальчишка!

– Подробно – нет, но вы обязательно с нами поделитесь, можете не сомневаться. Я капитан осназа НКВД Роман Львович Вишняков, а вот это наш «Командир». – Рядом с оберштурмбаннфюрером встал высокий гауптштурмфюрер[14] со шрамом на щеке, разглядывавший Бремера с лёгкой усмешкой, как будто он рассматривал некий экспонат в музее естествознания.

– К нашему глубокому сожалению, он не так хорошо говорит по-немецки, но всё понимает. Так вот, о «Командире». Полковник Егоров, командир специального отряда НКВД, последние два года его зовут «Второй». – При этих словах Бремер слегка вздрогнул, чуть прищурил глаза, вглядываясь в безмятежное лицо гауптштурмфюрера и пытаясь вспомнить особые приметы, проходившие по ориентировкам СД.

– Я гляжу, вы слышали обо мне, Герхард. Поверьте мне, я не такой страшный, как кажусь, но вот девочки, с которыми вы познакомились несколько ранее, с удовольствием разберут вас на запасные части. Они очень не любят гестаповцев. Впрочем, вам это не грозит, вы мне нужны живой и здоровый, но гордитесь, вы единственный офицер СС, которому повезло остаться целым куском при встрече с ними. – Говорил гауптштурмфюрер спокойно, несколько иронично и действительно с жутким акцентом. Бремер ещё не верил в реальность происходящего, считая это инсценировкой СД, но в это время в комнату зашла блондинка, и гауптштурмфюрер с ходу представил её: – Знакомьтесь, Герхард. Майя Штейн, моя лучшая ученица, правда, мы зовём её «Фея». Так вот «Фея», как и все евреи моего отряда, очень не любит эсэсовцев. – Блондинка полоснула по Бремеру ненавидящим взглядом и что-то сказала на чистом русском языке. Вздохнув, гауптштурмфюрер издевательски продолжил: – «Фея» только что предложила вами заняться, но увы. У нас, к сожалению, нет на это времени, поэтому я вверяю вас другому человеку. Будем надеяться, что у вас здоровое сердце. – Гауптштурмфюрер что-то коротко приказал по-русски. Бремера крепко взяли за плечи, в локоть ему впилось жало шприца, по телу растёкся нестерпимый жар, и Герхард через недолгое время, помимо своей воли, заговорил. Ему очень хотелось выговориться.