Дракон под прикрытием

– Как она? Дышит? – поинтересовалась Евгения, уже стоя под дырой в небо. Судя по негромкому гулу, драконопоклонники пока не разошлись. – Давай ее выкинем и велим остолопам о девчонке заботиться, чтоб лечили и не обижали впредь?

– А может, лучше скажем, что невкусная? Вон, она вся мокрая и теплая, как будто ее дракон пожевал!

– И девицу сразу прибьют, – не согласилась Евгения. – Ты дракон, ты ничего не обязан объяснять. Выплюнул и велел лечить. Все.

– Окропленная слюной дракона… – тихо заржал Матвей. Эхо вяло откликнулось, и наверху напряженно притихли.

Глава 7

– Ну чего там? – уже не в первый раз недовольно пинала соседа Евгения.

Тот своими широкими плечами закрыл почти все оконце самой большой хижины в деревне. И не хотел уступать наблюдательный пост.

– Девчонка-то жива? Не пришибли?

Ответа она не расслышала, потому что где-то рядом во всю глотку заорал петух, а его гарем устроил политические дебаты с матерками. Кажется, хозяин курятника решил экстренно эвакуировать пернатых путем засовывания в мешок всех подряд.

В деревне вообще царила суматоха. Несмотря на глубокие сумерки, никто не спал: горели костры, везде торчали какие-то тлеющие головешки и наверченные на палки пучки промасленной пакли – факелы. Население орало, кудахтало и суетилось не хуже собственных кур. Кажется, народ всерьез принял указание дракона – валить куда подальше и отсидеться в буераках.

– Чай, говорю, пьет, – отреагировал на очередной пинок Матвей. – Ты ж не кобыла, чего так лягаешься?

– Раз чай пьет, значит, живая, – успокоилась Евгения, но тут же снова пихнула мужчину в бок. – Ну и хватит на чужие прелести таращиться! Мы пришли на разведку или где? Штаны за тебя я воровать должна? Или Пушкин?

– Чего сразу Пушкин? – С неохотой отрываясь от своеобразного реал-ТВ, Матвей осмотрелся и тут же ринулся к одному из ближайших заборов.

Евгения с недоумением потрусила следом и только через несколько метров поняла, что именно так привлекло мужчину.

Кто-то или еще не успел, или вообще позабыл снять развешанную на заборе одежду, среди которой были и штаны, и рубахи, и даже пара платьев.

– Может, по одному комплекту со двора будем красть? – у Евгении опять не к месту проснулась совесть. Она дернула за свисающий рукав стыренной рубахи и вздохнула: – Домотканая. Новая. В деревне одежда стоит дорого.

Ее самобичевание прервала овца. Самая настоящая. С испуганным блеянием скотина выскочила из-за угла и с ходу врезалась женщине пониже спины. Обе взвизгнули почти в унисон, но шарахнуться друг от друга не успели: у хозяйственной дачницы закончился запас человеколюбия и порядочности. Она живо развернулась и вцепилась агрессорше в длинную шерсть.