Дурная слава

Рассказала мне, что была нянькой у Рикарда, но, похоже, намеренно старалась избегать его, когда он был у нас в гостях.

– Они рассорились после смерти его матери. Мэг пыталась занять ее место, но Рикард не позволил. – Гай резко сменил тему: – Пойдем, я хочу показать тебе реку, пока солнце не село.

Они вышли за стену. Гай повел Джори к небольшому лодочному сараю, где хранилась пара плоскодонок. Речные воды текли со спокойной неспешностью. По ним скользили утки и пара лебедей.

– Раньше у меня была мраморная ванна в форме лебедя. Мне она очень нравилась.

– Твои слова рисуют просто незабываемую картину. Я с ума сойду от ревности, если окажется, что это подарок любовника, cheri."

"– Разумеется, нет! – заявила Джори. – Я сама ее купила. Гай, ты единственный человек, который мне что-нибудь дарил.

«Ты говоришь правду или то, что я желаю услышать?»

– Отлично. Как насчет речной прогулки перед обедом?

– У тебя столько сил! Это одно из множества качеств, которые меня так в тебе восхищают!

Гай посадил ее в лодку. Джори откинулась на мягкие подушки. Он снял камзол, взял весла и начал грести. Джори любовалась игрой его мощных мускулов сквозь тонкую ткань рубашки. Опустив пальцы в воду, она блаженно вздохнула. В день свадьбы Гай поклялся, что его единственной целью будет ее счастье, и теперь, если забыть об эпизоде в Арденском лесу, выполняет свою клятву каждый день.

Перед обедом Джори решила поближе познакомиться со слугами, узнать их имена, выяснить обязанности. Гай беседовал с пастухами, которые убедили его, что овцы здоровы, а ягнята прекрасно набирают вес.

После обеда к графине приблизились две женщины, Мэри и Мэгги, и преподнесли ей в дар вытканную из овечьей шерсти тонкую рубашку.

– Благодарю вас. Чудесный подарок. Домотканый. Я буду им дорожить.

– В тебя влюбляются все подряд, любовь моя. Я – не исключение. – Он пощупал мягкую шерсть и прошептал на ухо жене: – Она доставит удовольствие нам обоим.

В спальне Джори увидела, что кровать значительно уже той, что была у них в Уорике.

– Нам придется спать в тесноте.

– Сегодня я вовсе не имел в виду сон. Мысль о твоем обнаженном теле, закутанном в овечью шерсть, приводит меня в буйство, как местного барана.

– Может, это действует артишок, который мы ели за обедом? Говорят, он возбуждает. – Джори сняла платье и надела рубашку, чувствуя, что выглядит в ней очень соблазнительно.

Гай сел на край кровати и притянул ее к себе, поставив между своих обнаженных бедер.

– Раз это твой замок и ты здесь полновластная хозяйка, и эта кровать – тоже твоя, почему бы тебе сегодня самой не соблазнить меня?

Смех Джори зазвенел как колокольчик.

– Уорик, ты сам себя обманываешь, если веришь, что способен хоть в чем-либо играть пассивную роль более тридцати секунд, особенно в любви.