Двенадцать дней Коляды

Сквозь листву проглядывали голубые и лиловые разводы, облака странного цвета, они переливались, меняли границы, но это все равно было лучше, чем бесконечный безликий лес и мертвые деревни, наполненные безмолвными душами.

Здесь стояла ранняя весна – время, которое он любил по-настоящему. Снег уже сошел, природа просыпалась, а солнце согревало землю. Запахи ветра, свежей травы и нагретой земли возвращали его в церковь, в детство. Он часто сбегал и так же сидел под деревом, смотрел на все как будто со стороны. Только в эти моменты Свят ощущал себя частью неприветливого мира, который пытался убить его с самого рождения.

Дух Дария принял привычный облик и приблизился. Он смотрел будто бы с нежностью, наверное, тоже вспомнил, как это – почувствовать первое тепло и понять, что впереди почти бесконечное лето.

Они обменялись понимающими взглядами. Детство у них было общее, как и многие воспоминания. А еще их всегда объединяла жадная тяга к колючей Варне, которая была похожа на куст репейника. Заточенные в стенах церкви юнцы – был ли возможен иной исход?

Рослава наверняка любила ее, Дарий любил, да и он, Свят, чего греха таить, испытывал к ней сильные чувства. Бывают такие люди на свете – они врываются в твою жизнь, приносят с собой запах свободы и силы, а ты, однажды закружившись в этом цветастом водовороте, потом до самой смерти ищешь похожее и не находишь."

"А все потому, что Варна никогда не хотела нравиться. Даже повзрослев, она отрицала свою женскую суть и упорно делала вид, что не понимает, как сильно многие хотят быть с ней и быть ею. Это полное невнимание к собственной притягательности делало ее невозможной, непостижимой.

«Что это со мной?»

Свят выпрямился, нахмурился. С чего вдруг такие мысли? Свят выпрямился и нахмурился. С чего он вспомнил столь многое?

Вскинулся, а рядом со Златом юноша стоит – копна кудрявых волос золотится под солнечными лучами, венок цветочный, рубаха, расшитая красными узорами. А в руках!..

Свят вскочил, бросился к брату. Дарий бежал рядом, звенел, но Святу было не до него. Что за тварь на этот раз их извести пытается?!

Он хотел толкнуть незнакомца, а тот возьми и обернись.

Глаза его были невозможно голубые, красивые, именно такого цвета было небо там, в детстве, пронзительное, с белыми мягкими облаками. Ресницы длинные, взгляд томный, румянец на почти девичьем лице яркий, живой. Губы пухлые, маленькие, они растянулись в улыбке, будто он старого знакомого встретил, а не разъяренного воина в мире мертвых.

Толкать его Свят не решился – сила от юнца исходила невероятная. Да и в тонких пальцах у него не оружие оказалось, а дудочка. Злат смотрел на него словно завороженный, даже рот приоткрыл. Дарий тоже обеспокоенным не выглядел.