Двенадцать дней Коляды

Варна попыталась смахнуть капли, но оказалось, что ее руки предусмотрительно связаны за спиной. Она дернулась раз, другой, но освободиться не получилось.

– Не дергайся, красавица, натрешь ручки белые, – проворковала Ягиня. – Приглашала ведь по-хорошему в дом, но нет, заартачились, теперь вот, приходится держать вас связанными.

– Что ты делаешь? – язык Варны заплетался.

– Готовлюсь к званому обеду, а ты как думала? – Ягиня появилась в поле зрения. – Детки, конечно, повкуснее, но иногда и взрослыми не брезгую.

– Тварь лживая.

– А как, по-твоему, мы выживаем? Где это видано, чтобы божества и хранители объедками довольствовались? Нет, нет, хватит!

– Что ты вообще несешь?

Вопросами Варна попыталась отвлечь Ягиню и освободить руки, пока та была занята россказнями о сложной жизни в тени Зверя, но ничего не получилось – веревка крепкая, затянута так, что пальцы онемели.

– Ты не дергайся, не дергайся. Жесткое мясо мы не любим.

– Зубы нам заговаривала. – Варне нестерпимо захотелось плюнуть твари под ноги.

– А вы и рады верить. Вон, лопухи, уши-то развесили, ай, сами в печь полезли бы, не будь тебя рядом.

Только сейчас Варна увидела Ерша, лежащего на полу лицом вниз. Ягиня заметила ее взгляд и сказала:

– Не переживай, жив пока. А вот дружку твоему несладко приходится, я смотрю. Но есть среди моих друзей любители падали, мы…

Варна не дослушала, уставилась на привязанного к столбу Дария. Не соврала Ягиня, ему и правда было плохо – кожа стала темно-зеленой, на полу под ним расплывалось большое влажное пятно.

– Что ты с ним сделала?! – Варна дернулась. – Отвечай!

– Пустила ему кровушку, чтобы ослабить немного. Чуешь? Он воняет, как… – Ягиня окинула Дария раздраженным взглядом. – Как покойник.

От него действительно распространялось зловоние, оно густым туманом поднималось к потолку.

Доводилось ли им встречаться с древними божествами? Никогда.

Что еще припасено в рукаве у Ягини, Варна не знала, но медлить не могла: обескровленный Дарий очень скоро ссохнется, и они оба умрут.

Воспользовавшись тем, что Ягиня отвернулась к печке, Варна собрала всю свою силу и дернулась – веревка лопнула. Освободившись, Варна кинулась на Ягиню, но та успела развернуться и схватить охотницу за плечи. Женское лицо задрожало, как водная гладь, а затем и вовсе исчезло. Божество явило свой истинный облик, и он оказался ужасным – половина лица юная, с румянцем на пухлой щеке, а другая – гниющая плоть мертвеца. Сквозь полуистлевший рот проступал жуткий оскал.

– Что, не люба я тебе?! – заорала Ягиня и расхохоталась.

Она попыталась схватить Варну за горло, но та оказалась проворнее – нырнула под руку, навалилась на старуху и вцепилась в морщинистую шею.