Сборник коротких эротических рассказов

Не буду приводить слова,Не дав ему пизды едва,Сказал Онегин, что придет,У мельницы пусть, сука, ждет.Поляна белым снегом крыта.Да, здесь все будет «шито-крыто».«Мой секундант», — сказал Евгений,«А вот мой друг —  месье Шардрез.»И так, друзья без рассужденийСтановятся между берез.«Мириться? На хуй эти штуки!Наганы взять прошу я в руки.»Онегин молча скинул пледИ быстро поднял пистолет.Он на врага глядит сквозь мушку,Владимир тоже поднял пушку.И ни куда-нибудь, а в глазНаводит дуло, пидорас.Онегина мондра хватила,Мелькнула мысль: «Убьет, мудила.»Ну подожди, дружок, дай срок.И первым свой нажал курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутныйКак будто полон сладких грезИ после паузы минутной«Пиздец» —  сказал месье Шардрез.—=== The End ===—

(нечто типа P.S.)"

"Упал Владимир, взгляд уж мутный,Как будто полон сладких грез, И после паузы минутной«Пиздец», — сказал месье Шардрез.Что ж делать, знать натуры женскойНе знал один, должно быть, Ленский.Ведь не прошел еще и год,А Ольгу уж другой ебет…Оговорюсь: другой стал мужем,Но не о том, друзья, мы тужим.Твердила мать и без ответаНе оставались те слова,И вот запряжена каретаИ впереди Москва, Москва!Дороги! Мать твою налево!Кошмарный сон, верста к версте,О, Александр Сергеич, где Вы?У нас дороги еще те…Лет через пятьсот дороги, верно,У нас изменятся безмерно…Так ведь писали, верно, ВыУвы! Вы, видимо, правы.

Писали Вы —  дороги плохи,Мосты забытые гниют,На станциях клопы и блохиУснуть спокойно не дают.И на обед дают гавноТеперь давно уже не то.Клопы уже не точат стены,Есть где покушать и попить,Но цены, Александр Сергеич, ценыУж лучше блохи, блядью быть!Весна для нас, мужчин, мука.Будь хром ты, крив или горбат,Лишь снег сойдет —  и к солнцу штука,А в яйцах звон, не звон —  набат!Весной, как всем это известно,Глупить желает каждый скот,Но краше всех, скажу Вам честно,Ебется в это время кот. О, сколько страсти, сколько муки,Могучей сколько красоты, Коты поют и эти звукиСвоим подругам шлют коты….—=== The ENDец, вероятно ===—Пансион любви

Мистер Хобс еще раз сверился с записью в блокноте и направился к особняку. Обширный двор, который был скрыт от посторонних взоров высоким кирпичным забором, — на воротах этой цитадели была прибита огромная вывеска: «Частный пансионат для детей-сирот», ул.

Пароэль, 14.

— Это, кажется, здесь, — пробурчал мистер Хобс и нажал кнопку звонка. Пожилая женщина-привратница провела Хобса в дом и представила мадам Сюльбе — хозяйке дома.

Кабинет мадам Сюльбе был больше похож на будуар светской дамы, чем на рабочую комнату. На стенах много картин, одна стена зеркальная, широкая кровать покрыта розовым муаровым одеялом, туалетный столик с духами и вазами, два кресла, пуф и бюро. На подоконнике стоял магнитофон, но он как-то выпадал из общего вида и был незаметен.