Сборник коротких эротических рассказов

Но мое изумление усилилось еще более, когда рука ее стала торопливо расстегивать пуговицы, и исчезла в брюках барона. Там она схватила какой-то предмет, но какой, я не могла видеть."

"— Милый, — говорила тетя, — я прекрасно вижу, что у тебя огромное желание. Какой он милый! Ах! Если бы у нас было какое-нибудь пристанище! Я бы скоро пристроила тебя к делу…

И ее маленькая ручка двигалась взад и вперед, к видимому удовольствию ее жениха…

— А! — воскликнула тетя. — Я вспоминаю, что недалеко отсюда находится павильон, ты понимаешь, какой? Это не совсем подходящее место для нашей любви, но там нас никто не увидит, и я смогу быть там совсем твоей.

Павильон, о котором говорила тетя, был, по правде говоря, предназначен для удовлетворения иных нужд бедного человечества, но он был очень чист. Благодаря высокому кустарнику вокруг я могла приблизиться, не боясь быть замеченной. Берта вошла в него, а Поль, осмотревшись, вошел за ней, закрыв за собой дверь на задвижку. Я быстро нашла место, удобное для наблюдения. Бревна и доски павильона были пригнаны не плотно. Я припала к щели глазами и увидела то, о чем сейчас расскажу.

Дайте только перевести дух.

— Ах, мой милый! — говорила Берта, — я очень была несчастна, что вынуждена отказать тебе, но я так боялась. Здесь я спокойна. Мой дорогой Мими! какой праздник я ему устрою… при одной мысли я уже чувствую наслаждение. Но как же нам устроиться?

— Не беспокойся, дорогая. Сначала позволь полюбоваться на твою Биби. Я так давно мечтал об этом!

Я представляю вам самим думать о том, что я в эту минуту переживала. Что они будут делать?

Ждать мне пришлось недолго.

Барон встал на одно колено и приподнял юбку. какие там прелести открылись!! Округленные колени, восхитительные ножки, перламутровой белизны нежный живот… Эта божественная картина, достойная кисти великого Тициана, завершалась блестящим черным шелковистым руно, густота и длина которого была поразительна…

— Ах, я так люблю ее, — говорил восхищенный Поль, — она так мила, так свежа и прекрасна! Раздвинь свои ножки, я хочу поцеловать ее милые губки. Я хочу увидеть твой божественный цветок, раскрыть его лепестки губами…

Берта сделала, что просил Поль.

Ее ножки раздвинулись, открыв маленькую розовую щель, к которой прильнул губами ее любезный. Берта была в экстазе, закрыв глаза, она совсем откинулась на неудобном сидении и бормотала бессвязные слова. Страстная ласка охватила все ее тело: — Еще, еще… милый… сейчас… ох…

Что они делали, боже мой! Я видела все очень ясно, все действия происходили в полуметре от моих глаз, которые я не могла оторвать от столь захватывающего зрелища.