Сборник коротких эротических рассказов

Она, как полагается, рыдала:"

"— Ты меня выгонишь? Ты нас теперь выгонишь? Но я не могла, не могла так остаться! Ты представь себе — все уже налилось и открылось и — так и осталось! Это же выше сил человеческих!

Она захлебывалась.

— Ты хоть раз кончила? — спросил я.

Она мгновенно перестала рыдать и, пораженная, опустилась на стул.

— Да… — выдавила она.

Во мне угасли все чувства, кроме одной боли: не отпустить ее! Удержать сейчас!

И я повалился перед ней на колени:

— Делай что хочешь, только не покидай меня! Ты — мое последнее… Я без тебя…

Я понимал, что слова должны быть подкреплены делом.

Наутро я разыскал среди разного хлама, что накапливается в каждой семье, хризолитовый воздушный кулон в золотой оправе, принадлежавший моей бабке. Мать наказывала мне в свое время не выпускать драгоценность из семьи, но я не должен был выпустить Валечку на улицу в тот день, не задобрив ее. Я панически боялся, что она не вернется.

Валечка вернулась. Она возвращалась каждый вечер ко мне в постель, а после моих ежевечерних попыток продлить свое полуобморочное блаженство, которому рекорд был не более полминуты, оглашая нашу квартиру стонами, срываясь и, уже не таясь, неслась в комнату брата.

Через минуту оттуда уже доносились ее крики облегчения, а я, накрыв голову подушкой, размышлял о том, что, если бы Леша не жил в соседней комнате, то Валечку не удержали бы никакие подарки…

Настал день, когда я побил свой рекорд еще на минуту. Я уже торжествовал победу: Валя с заведенными глазами уже металась по подушке и сдержанно стонала, вцепляясь мне в плечи острыми коготками, задок ее так и плясал по простыне. Но когда она начала как бы предсмертно задыхаться, мой вечно преждевременный поток хлынул в нее, и зверь мой сразу обмяк и умер.

Валя истерично тряхнула меня:

— Ну! Ну!

Я отвел глаза, она с отвращением рванулась в сторону и диким голосом позвала:

— Леша! Леша!

В ответ из прихожей послышалось топанье (ждал он ее что ли, онанируя в это время?), и на пороге появился Леша. Я отлетел к стене, а Валечка с вымученным хрипом протянула ему навстречу все четыре конечности, которыми его и обняла, когда он, не обращая на меня никакого внимания — не до того ему было, бедняге — бросился на нее.

Валино лицо исказилось до неузнаваемости, она оскалила зубы и сквозь них хищно рычала, по лицу струился пот, от которого слиплись упавшие на лицо волосы… Я перевел взгляд на брата, но он отвернулся от меня, и я ничего не смог увидеть, кроме его мускулистой задницы и мощных черноволосых коленей, которыми он подпихивал вверх ее послушные бедра.

Они содрогнулись в последний раз, и Валечка, сняв руки с плеч моего брата, закрыла ладонями лицо. Между пальцев обильно хлынули слезы. Ее всю колотило.