Сборник коротких эротических рассказов

 — пойдем куда-нибудь?

— Для начала я куплю тебе у кооператоров двадцать одну пунцовую розу.

— Почему двадцать одну?

— А ты забыла, сколько тебе лет?

Девушка с улыбкой шумно выдохнула воздух — это у нее был такой странный смех:

— Тогда купи пятьдесят девять.

— Зачем?

— Затем, что сегодня наш общий праздник, а если посчитать, сколько нам с тобой вместе лет и особенно сколько розы будут стоить в это время года…

— Тогда я куплю тебе какой-нибудь другой, но совершенно необыкновенный подарок.

— Да. Жемчужные бусы. В том киоске, что у метро. Моя приятельница ну та, нищая поэтесса, у которой это — единственная драгоценность, однажды дала мне померить и тут же, увидев их на мне, сказала, что обратно не возьмет, потому что это моя вещь, я словно бы с ней родилась.

Мне стоило огромного труда вернуть ей бусы — она все сопротивлялась, но в душу мне они запали. Поэтесса — матовая блондинка, на ней жемчуг как-то блекнет, а на мне — я ведь совсем смуглая и черная — наоборот, приобретает какие-то немыслимые оттенки — голубой, розовый, желтый — где их раньше не было… Словом — живет! Я все копила деньги на такие бусы, но никак не могла собрать четыреста рублей, все на что-нибудь мелкое соблазняюсь…

— Решено, — обрадовался Вася.

 — Я сегодня богатый. Сейчас покупаем жемчуг. Потом идем подавать заявление. А после этого хватаем тачку и едем в «Норд». Тамошний директор — мой школьный приятель, так что нас примут как царей.

— И ты скажешь своему другу, — подхватила девушка, — вот это — моя невеста, Таня Лазарева.

— Невеста, — твердо повторил Василий и посмотрел на Таню так, как смотрят только очень открытые и влюбленные люди.

У киоска Таня сняла пуховый шарф, обнимавший ее шею, и Вася торжественно застегнул на ней сзади замочек жемчужного ожерелья.

Девушка загляделась на себя в витринное стекло. И она действительно была необыкновенна в тот миг. Из серенького потертого песцового воротника беспомощно тянулась тонкая смуглая шея, на которой жил своей отдельной, недоступной и недосягаемой жизнью жемчуг. Василий залюбовался своей любимой. Танюша отказалась снова надеть шарф, но Вася почувствовал, что она не простудится — такое ощутимое доброе и счастливое тепло, почти свечение, исходило от нее.

Совсем стемнело. С трудом пробивая себе колесами путь в рыхлом снегу, древний «Запорожец» остановился у закрытой стеклянной двери ресторана, одну половину которого занимала огромная табличка «Мест нет», кажется, приделанная туда раз и навсегда, а другую — спина швейцара, не соизволившего даже повернуться на стук Василия. Тому пришлось сильно пнуть дверь ногой, чтобы швейцар, не отрывая носа от газеты, сделал рукой неопределенный жест к табличке, очевидно решив, что имеет дело с душевнобольным.