Сборник коротких эротических рассказов

— Что касается формы, то какая она была в спокойном состоянии, такой же она будет и в возбужденном.

— Цвет половых органов должен быть темнее цвета окружающей кожи, скажем, бедра. Это цвет загорелой шеи. Мошонка оливкового цвета.

— В процессе эрекции головка члена становится цвета зрелой сливы, вареной свеклы, сине-красной, с избытком синего, переходящего в фиолетовый. С точки зрения эстетики, это выглядит ужасно. По своей цветовой дисгармонии, эрегированный член является самым ярким, вызывающим, пятном на теле человека.

— Если же член остается нежным, розовым, значит его обладатель имеет очень умеренные сексуальные возможности.

На данный момент они могут быть безупречны, но запаса… А… А… А… далее включается внутренний цензор

Мурашова К.

Цикл «Занимательная сексопатология»

Оставь себе кусочек любовника

Девушка рассказывала о своей коллекции. Необычность предметов собирания заинтересовала нас, мы связались с Галиной М., и она согласилась побеседовать с корреспондентом.

— Мы пришли по указанному адресу и были встречены хозяйкой, миловидной девушкой. Она провела нас в квартиру, и, устроившись на диванчике, сказала, что готова.

Мы тоже были готовы и включили диктофон.

— Корр.: Галина, расскажите о вашем увлечении.

— Г. М.: Сначала я лучше вам это покажу.

— Она порывисто встала и раздвинула дверцы одного из отделения стенки. Перед нашими глазами возникли ряды разноцветных фаллоимитаторов. Искусственные органы были выстроены по размерам, и эта картина чем-то напоминала популярный в шестидесятые годы набор слоников.

— Корр.: Сколько же их тут?

— Г. М.: Тридцать семь. И все они принадлежали реальным людям.

Галина взяла один из дилдо, ядовито-синего цвета, и села с ним в кресло. Это, можно сказать, овеществленная память о моих мужчинах.

— С каждым связаны какие-либо воспоминания. Приятные и не очень. И когда я беру его в руки, то сразу вспоминаю мужчину, которому он принадлежит. Есть у меня любимые экземпляры, есть такие, которые я брала в руки один только раз, слишком уж омерзительны были их хозяева…

— Корр.: А используете ли вы их, если можно так выразиться, по назначению?

— Г. М.: Конечно. Я трогаю его и как бы ощущаю ауру мужчины-хозяина.

Словно он уже рядом со мной, он готов заняться со мной любовью. Да. Так и происходит.

— Корр.: А не заменяет ли ваша коллекция живых мужчин?

— Г. М.: М-м-м… Большей частью.

— Каждый экспонат становится своего рода частью идеального мужчины. Мужчины, знающего меня вдоль и поперек. Но, вы знаете, в реальности идеал невозможен. А тут… Около двадцати идеальных любовников.

— Почему двадцати? Остальные мне неприятны, я уже говорила.

— Корр.: Почему же они тоже занимают место?

— Г. М.: Память.