Еда и патроны

А Катька – девка хорошая, я ее давно знаю. Так что ты плохого не думай.

– И в мыслях не было.

– Ну и ладно. Это ты правильно сделал, что пригласил ее. А то сидит здесь безвылазно, как в монастыре все равно. Хоть развеется немного.

– Да? А я думал… Ну… У Катерины нет никого?

Прохор поджал губу и помотал головой:

– И давно уже. Как Петр Богу душу отдал, так и… Побаиваются ее мужички местные.

– А сам что? – поинтересовался Стас, усмехнувшись.

– Я-то? – махнул рукой Прохор. – Смеешься, что ли? Она же мне в дочери годится. Нет, мне бы попроще чего.

Снизу по лестнице застучали шаги, и в дверях появилась Катерина в высоких черных сапогах с узкими голенищами, волосы распущены, на плечах короткая дубленка с лисьим воротником поверх серо-голубого, под цвет глаз, камуфляжа.

– Я готова."

"Гаснущее багряное солнце уже совсем скрылось за горизонтом, оставив после себя похожую на свежий шрам красную полосу, отмечающую границу земли и неба. Первые звезды робкими белыми точками загорелись высоко над головой. Словно какой-то пьяный кровельщик решил подлатать облачный небосвод лоскутами фиолетовой парчи, кое-как приколачивая ее к небесному куполу маленькими серебряными гвоздиками.

– Куда пойдем? – спросила Катерина, смущенно улыбнувшись, что совсем не вязалось с ее прежним образом сильной, волевой женщины за оружейным прилавком, но нынешний образ Стасу нравился даже больше.

– Да я и не знаю, – пожал он плечами. – Стыдно сказать – пригласил, а куда, и не подумал. Может, подскажешь? Ничего, если на «ты» перейдем?

– Ничего.

– Просто я с окрестностями здешними плохо знаком. Где тут вообще посидеть можно?

– В доках неплохой кабак есть. Правда, я там давно не была уже.

– Вот и отлично, сейчас разведаем.

Они миновали КПП, оставив по автографу в листе для сверки подписей, молча прошли аппендикс Владимирского шоссе, откушенный стеной от длинного извивающегося тела дороги, и свернули по Московской вправо, в сторону Оки.

– А ты не очень разговорчивый, да? – Катерина улыбнулась и мельком взглянула на Стаса, тут же вернувшись к созерцанию покрывающих асфальт трещин.

– Разговоры о деньгах, патронах и товаре мне всегда давались легко, – ответил Стас, почесывая подбородок.

– Угу, и мне тоже.

Оба опять замолчали, и по их лицам неудержимо поползли глупые улыбки, в конце концов перешедшие в приступ еще более дурацкого смеха. Стас продержался чуть дольше и, необдуманно повернувшись в сторону Катерины, прыснул прямо ей в лицо.

– Ой, извини, прости, – попытался он вытереть рукавом ее щеку. – Как неловко получилось. Черт.