Еда и патроны

– Это да, – опять вставил свое веское слово извозчик. – Бились они как черти.

– Ну так вот, не знаю уж, с чего разлад начался, я в делах религиозных не большая специалистка, но Пантелеймон был ярым приверженцем автоматического оружия, считал, что оно является самым эффективным, а самый эффективный способ умерщвления врага и есть самый богоугодный.

– Логично, – кивнул Стас.

– Филарет же, напротив, считал автоматы и пулеметы орудием сатаны, так как пули их неточны и управляет ими хаос. Орудием же Бога, говорил он, могут служить лишь стволы, позволяющие вести исключительно одиночный огонь.

 – Катерина взяла паузу и воздела к небу указующий перст, с серьезным видом имитируя напыщенную мимику святош. – Ибо только они способны войти в контакт с бессмертной душою монаха-воина, и только их пуля может быть направлена рукою Господа.

– Тоже не лишено смысла, – опять покивал Стас. – Если подумать. В монастыре закрома-то от ящиков с патронами не ломятся, наверное, чтоб из пулеметов очередями шмалять. Ну и что дальше было?

– Дальше начал конфликт нарастать между настоятелями. Сначала так, по мелочи, а потом уже и до мордобоя дошло.

Когда Грицук решил вмешаться в церковные дела, там все уже на волосок от стрельбы было. Он ввел в монастырь гвардейцев, пригласил в келью обоих настоятелей, поговорил там с ними о чем-то недолго, после чего Пантелеймона разжаловали и выгнали из города.

– А монахи как же?

– А что монахи? Большая часть сменила автоматы на винтовки и встала под крыло к Филарету. Но некоторые, правда, с Пантелеймоном ушли. Не много, человек шестьдесят вроде. Куда они отправились – не знает никто.

– Да, темная там история какая-то, – вклинился опять извозчик.

 – А Пантелеймона жалко, хороший мужик был, проповеди читал так, что заслушаешься. А с Филаретовых и заснуть можно.

– Я думаю, Грицуку просто надоело, что по городу ходят неподконтрольные ему люди с автоматами, – опять взяла слово Катерина. – Да и вообще, братья Пантелеймона всегда отличались высокой организованностью. Он почти армейскую дисциплину поддерживал, при этом к Грицуку особых симпатий не питал никогда, а Филарет больше чиновник, чем настоятель. Он теперь, после изгнания Пантелеймона, даже в горсовете заседает.

"

"– Приехали, – объявил извозчик. – Прошу, значит, ссаживаться.

Знакомые очертания фортификационного чуда муромских инженеров возникли из сумерек, как только коляска свернула налево. Стас удивился, почему остановились так рано, и, глядя на невысокий силуэт стены, хотел уже возмутиться тем, что извозчик не доехал до ворот метров пятидесяти, но, присмотревшись, не стал. Ворота на самом деле были совсем рядом, а стена казалась низкой отнюдь не из-за своей удаленности. Да и не казалась вовсе.