Еда и патроны

Вынув из кобуры ПБ, Стас привинтил насадок глушителя, но, подумав немного, вернул все обратно и достал нож, рассудив, что лезвие у горла – куда более убедительный аргумент, чем неизвестно что, упирающееся в спину.

Степан, украшенный фиолетовыми разводами кровоподтеков возле сломанной переносицы, стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и мирно поплевывал семечки, когда что-то острое впилось в заплывшую жиром шею.

– Привет, Степа, – произнес у левого уха знакомый голос.

Степан просыпал свое нехитрое лакомство и закашлялся.

– Валя дома? – продолжал голос.

– Д-дома.

– Сними ружье и поставь к стене.

Степан молча выполнил приказ.

– Степа, скажи, тебе очень нужна эта работа?

– Совсем не нужна, – без запинки ответил толстяк. – На хую я вертел такую работу.

– Вот и славно. Сейчас я уберу нож, и ты, не оборачиваясь, пойдешь прямо, пока я тебя из виду не потеряю. Ясно?

– Ясно.

– И запомни, приведешь подмогу – я тебя найду и ноги отрежу. Все, пошел.

Лезвие медленно отодвинулось от шеи, и Степан негнущимися ногами заковылял по прямой, уперся в забор, обогнул его и исчез в проулке.

Стас поднял дробовик, взял на изготовку и аккуратно открыл стволом входную дверь.

– …по Абрикосовой, сверну на Виноградную, – шебуршание усилилось, складываясь в слова песни, исполняемой противным тоненьким голосочком.

Бережной выплыл из комнаты, поставил на стойку кружку чая, открыл регистрационную книгу.

– И на Тенистой улице я постою в те… – Взгляд маленьких узких глазок оторвался от записей и медленно пополз влево, к фигуре, выходящей из темного угла.

– Точно, падаль, – ответил Стас и зарядил прикладом в наморщенный от удивления лоб.

– Давай, Белоснежка, просыпайся.

Увесистая оплеуха обожгла Вале щеку. Он замотал головой и тут же почувствовал едкий запах керосина. Левый глаз, не залитый кровью, открылся и судорожно забегал из стороны в сторону, не видя ничего, кроме огромного мутного пятна цвета хаки. Пятно дернулось, отступило назад, визуально сократившись в размерах, и постепенно приняло очертания человеческой фигуры.

– Здравствуй, Валя, – начал он. – Ты помнишь, сучонок, что я обещал сделать, если ты еще раз попробуешь кинуть меня?

Валентин попытался открыть рот, чтобы немедленно приступить к оправданиям, но смог только слегка подвигать челюстью, жуя тряпичный кляп.

– Вижу, что помнишь. А теперь подумай, стоило ли оно того. – В руке человека появился маленький поблескивающий предмет, который лязгнул и выпустил яркий язычок пламени.