Единственная для Хранителя Закона

Ну а после, когда появились эти шустрые цветочки, все стало куда проще.

Дверь распахнулась, и в чайную гостиную вернулся Гел.

— Целительница жива, но без сознания. Она доставлена в столичный дом исцеления, — отрывисто произнес он. — Обнаружить флакон с твоей кровью не удалось.

Повисла тишина. И пока мы молчали, целитель собрал свой саквояж.

— Я вам еще нужен? — осведомился он, и Гел покачал головой.

— Нет, спасибо за ваши старания.

Мы вместе, я и Гел, проводили мужчину до террасы. После чего, едва он исчез в телепорте, я повернулась к мужу и четко произнесла:

— Если они начнут шантажировать тебя моей жизнью — ты не пойдешь на уступки.

— Эйлин…

— Иначе я сама решу эту проблему, — жестко произнесла я."

"Стал ли Север для меня так дорог, что я готова умереть? Не знаю. Знаю лишь одно: моя дочь должна расти именно здесь, а не в Империи. А это возможно только в одном случае — если Хранителям все удастся.

Гел не успел ничего ответить: на террасе появилось сразу два портала, из которых начали выходить знакомые и незнакомые люди. Лиарет и Данриэль, та красивая рыжеволосая девушка, Нольвен, кажется, и молодая светловолосая пара.

«Что ж, надеюсь, нас представят», — подумала я и вежливо улыбнулась пришедшим.

— Вы открыли врагам тайну ритуала? — в лоб спросила меня рыжая, и я, поперхнувшись воздухом, выпалила:

— Нет! Как вам…

— Я просто помогла всем, — усмехнулась Нольвен и кивнула на светловолосого мужчину. — Хранитель Мудрости слышит, когда ему лгут. Конечно, мы и так узнали бы ответ на этот вопрос, но это было бы сложно. Словесное кружево, этикетные танцы…

— В сложившейся ситуации подобное решение выглядит подходящим, — кивнула я, ощущая, как на плечи опускается плащ покоя и безмятежности. — Добро пожаловать.

— Добро пожаловать, — повторил за мной Гел, — следуйте за нами.

Мой муж подал мне руку, и мы направились вперед.

Моргелин был напряжен, я же олицетворяла собой абсолютное спокойствие. Что бы нас ни ждало, мы к этому готовы.

А за спиной тем временем разгоралась жаркая свистящая дискуссия. И мне никак не удавалось расслышать, о чем же спорят.

Впрочем, едва лишь мы вошли в просторную светлую комнату (мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать удивление), как стало ясно, о чем же шептались у нас за спиной:

— Приношу свои искренние извинения, — хмуро произнесла Нольвен. — Хотя я все равно считаю, что лучше в лоб спросить, чем тайно подозревать.

— Я принимаю ваши искренние извинения, — улыбнувшись, я чуть склонила голову, — между нами нет обид.

— Между нами нет обид, — согласилась рыжекосая красавица. — Знакомая комната.

— Печально знакомая, — тонко улыбнулась Лиарет, — когда случается что-то плохое, мы всегда собираемся именно в Речной гостиной.