Единственная

Крики, падения, очередные характерные «шмяки»… Похоже, монстр полностью зачистил отсек. А дальше я чуть не захлебнулась в заливавшей меня чужой крови. С трудом повернула голову и, закрыв рот и прищурив глаза, сквозь теплые жутковатые струйки разглядывала, как монстр, сделавший свое черное дело, размеренно зашагал к выходу. Черные ступни издавали едва слышный скрежещущий звук. Меня он под синей окровавленной тушей не заметил. А остановить эту бронированную смерть было больше некому.

Меня трясло от ужаса и отвращения, ведь я буквально с ног до головы пропитывалась голубой кровью. Но вылезти из-под трупа не решалась – лежала, вслушиваясь в крики в коридорах и сходила с ума от ужаса. Наконец я отважилась пошевелиться, опасаясь задохнуться под тяжестью мертвеца или захлебнуться его кровью. Попыталась отодвинуть его, но руки скользили по проклятому иномирному костюму, а может еще по чему-то, о чем даже думать не хотелось.

Я в панике замерла, когда услышала чьи-то крадущиеся шаги. Потом рывок – и мой судорожный вздох: освободилась!

– Таяна, ты жива? – взволнованно спросил Резников, присев рядом и быстро стирая с моего лица кровь.

Я перевалилась на бок, а потом, упираясь ладонями в пол, привстала. Попыталась отдышаться, но в нос ударил тошнотворный запах чужой крови. А при виде развороченных внутренностей гуманоидной «акулы» меня жестко стошнило. Наконец спазмы прекратились, но меня снова чуть не вывернуло наизнанку от кошмарного зрелища еще нескольких подобных трупов.

Резников, тоже оглядевшись, придушенно крякнул.

– Думала, тебя убили! – всхлипнула я от облегчения.

– Где Хойт?

Я махнула рукой на красное пятно и зарыдала:

– Вон… Дрон толкнул его перед собой. Пытался спровоцировать разрыв раньше, чем пульсар достигнет самого… а все равно оба на стенке…

Резников рефлексировать не стал. Вздернул меня на ноги и увлек за собой в коридор:

– Идем в каюту, берем вещи, запасы и валим отсюда.

– Мы не дойдем, – просипела я и чуть не вытерла лицо ладонями, испачканными в голубой крови.

Меня отчаянно трясло: смерть в очередной раз едва не коснулась меня костлявой дланью. А Хойта все же забрала.

– Тай, не важно, дойдем или нет, надо хотя бы попытаться. Нельзя сдаваться, бороться за жизнь надо до последнего. Как мы делали до сих пор.

Синяя форма Резникова в темных пятнах выглядит так же отвратно, как и моя. Светлые волосы всклокочены, на высоком лбу кровоточит глубокая ссадина. Черты лица из-за худобы стали резкими, угловатыми. Покрасневшие, воспаленные глаза придают ему немного безумный вид.

– Ты прав, – злясь на судьбу, выдавила я.