Единственная для черного дракона (СИ)

— Отдыхай, — вдруг коротко бросил он, положив мне на живот кусок влажной белоснежной ткани, пропитанной в растворе, которым прежде обрабатывал мне раны.

Он уже собрался встать, как я неожиданно даже для самой себя, вдруг схватила его за пальцы, точно ребёнок, пытавшийся удержать безопасного взрослого подле себя.

— А ты… — хриплым шепотом, вдруг перешла на «ты», поняв, что больше всего этой ночью я боюсь остаться одна.

Пока был рядом он, пока мне приходилось придумывать, как обезвредить Райсин, пока мы просто говорили…была иллюзия нормальности.

— Думал, твои манеры в школе мадам Шир станут лучше, — сказал он, изогнув бровь, но мне показался странный лукавый огонёк на самом дне его глаз, — но по всей видимости, есть вещи неподвластные даже ей, — тяжело вздохнул он, но я и не думала так просто сдаваться и отпускать его. — Я хочу закрыть это дело сегодня и не затягивать допрос до утра, — вдруг трепливо пояснил он.

— Не уходи, — даже я не ожидала от самой себя, что мой голос прозвучит столь уязвимо.

Вопреки всем тем щитам, что я так старательно на себя нагромождала, я окажусь сейчас настолько беззащитной. Пронзительно честной. Впервые. По-настоящему честной в этот самый момент, долю секунды, что мой взгляд встретился с его глазами-солнцами, я вдруг осталась обнажённой перед ним в своём страхе остаться одной в эту ночь."

"Я не знаю, почувствовал ли он что-то похожее в этот миг.

Казалось секунды вдруг превратились в теплый мёд, что неспешно растекался под солнцем его глаз. Но вот он молча обошел постель, легко избавился от обуви, после чего тяжесть его тела промяла постель, а в следующий миг, я вдруг оказалась в кольце тёплых рук. Комната погрузилась во мрак. Эта ночь должна была стать испытанием для меня, а превратилась в уютную колыбель, где не было никого и ничего кроме горячих прикосновений его рук и ритмичных толчков сильного сердца дракона, что вело меня за собой в мир снов, где есть лишь покой и безопасность.

Глава 19

В школе мадам Шир никогда не было подземелий. Как бы палач смог допрашивать жертву в месте, где ему самому было бы не по себе. Сильфы, чьей стихией был воздух, в своих вторых ипостасях казались сказочными существами.