Единственная для черного дракона (СИ)

 — Жива…помогите мне…

Я не видела, кто стоял рядом со мной. Не могла разглядеть ни лица, ни каких-либо других примет, просто потому, что не могла открыть глаз. Их, словно чем-то заклеили. Всё, что могла, так это держать мужчину за ногу и умолять не бросать меня.

— Ох, пресвятая матерь, — заохали надо мной и крепкие руки вдруг решительно подхватили меня. — Это девочка, Квил, малявка совсем! Кинь мне куртку, на ней кроме сапог ничего больше нет!

— Вытаскивай её и поехали отсюда! Нет времени тут оставаться, степняки вот-вот нагрянут. Надо сберечь караван.

Меня решительно подхватили на руки и подняли так, словно моё тело совсем ничего не весило. Стоило этому произойти, как я вновь потеряла сознание. Сколько продолжалось беспамятство, сказать было сложно. Я была во тьме. Такой густой, удушающей и непроглядной. Мне казалось, кто-то все время кричит рядом со мной, кто-то зовет меня, но я не могла расслышать имени. Лязг метала не утихал. Крики людей не смолкали. Но тьма не желала рассеиваться.

— Бедная, — первое осознанно услышанное слово вдруг проникло сквозь непроницаемое полотно, — совсем ребёнок ведь…бесовка, похоже? — кого-то спросил этот женский голос.

— Да, кого это волнует! Что если бесовка, то и жизнь её цены не имеет?

Мужской глубокий и немного хриплый голос показался раздражённым.

— Останься с ней сегодня, Ола, позаботься. Переодень и вымой, негоже в крови ей оставаться. Думаю, хан скоро нагрянет на руины Тавира. Ни к чему пустые риски и внимание.

— Хорошо, — вновь заговорила женщина, и я услышала быстро удаляющиеся шаги, а моего лица коснулась влажная тряпица.

Я всё слышала и чувствовала, но странное оцепенение сковало тело. Я не могла пошевелиться, продолжая оставаться без сознания и в сознании одновременно, пока чужие руки раздевали и мыли меня. Казалось женщина решила как следует меня оттереть, так как взялась даже за волосы.

— Боги, как такое возможно⁈ Сколько крови? Вся в синяках, столько ран… — тяжело вздохнула она. — Что? Что это? — настороженно пробормотала она, вновь протирая мою кожу тряпицей. — Как возможно? — ошарашено выдохнула она, а я вновь не нашла в себе сил открыть глаза.

Я проснулась от громкого лошадиного ржания. Вздрогнула всем телом, открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света, что болезненно ударил по глазам. Я лежала на мерно покачивающейся повозке. А, если быть ещё точнее, то на целой куче мешков набитых чем-то мягким. Повозка двигалась, а надо мной раскинулось бескрайнее лазурное небо. Ни единого облачка. Лишь чистейшая синева.

Некоторое время я просто лежала. В голове было пусто. Никаких мыслей.