Единственная для черного дракона (СИ)

— Ну, девочка, — чьи-то крепкие руки, сомкнулись на моих плечах, сжимая очень бережно, — фениксы не умирают так просто, — прошептал Эйто, заставляя меня открыть глаза, чтобы раствориться во взгляде на самом дне которого зарождалось пламя.

Оно вихрилось и разрасталось, поглощая сперва глаза мужчины, заставляя трескаться кожу на его прекрасном лице и прорываясь сквозь неё, расползалось по его телу и мне следовало бы испугаться, что ещё совсем немного и оно поглотит и меня. Но страха не было. Удивительное чувство спокойствия легло мне на сердце. В руках Эйто, в его огне, таилось нечто к чему я тянулась всей своей сутью.

— Ты воспаришь со мной, — прошептал он, прежде чем его пламя вспыхнуло с неистовой силой, пожирая и меня.

Я не могу точно вспомнить, в какой именно момент начала себя осознавать. Казалось, я потерялась где-то между жизнью и смертью в ярком пламени, что распылило меня на крошечные крупицы. Но вдруг я ощутила, что могу вновь дышать и открыла глаза. Я сидела под пышной кроной древнего платана. Солнце путалось в раскидистых ветвях, нежно лаская кожу. Шелковистая трава приятно щекотала щиколотки, а легкое платье из невесомой ткани спасало от летнего зноя.

Мои пальцы пробежались по струнам гуджи и впитанные с самого детства звуки рассыпались по окружающему пространству, рождая искусство созидания.

— Ты делаешь успехи, — голос Великой матери отвлек от игры и заставил поднять взгляд.

— Я умерла? — вместо страха я вдруг поняла, что так и есть иначе, что я здесь делаю?

— Умерла, — согласно кивнула она, опускаясь прямо на землю в своём роскошном небесно-голубом платье из драгоценного шелка. Её волосы сейчас цвета спелой пшеницы были заколоты в высокую прическу, а фиалковые глаза смотрели как-то по-особенному нежно.

Её пальцы невесомо коснулись струн, извлекая такие звуки, что мне были недоступны. От них трепетало сердце в груди. Казалось, в самом воздухе ткется нечто невесомое, ажурно-прекрасное… счастье?

Закончив играть, она скупо улыбнулась и посмотрела мне в глаза."

"— Мы знали конец задолго до твоего рождения, Лилэй, — сказала она, беря меня за руку. — Крах квисэн-е — это предначертанная судьба и нет ничего хуже, чем получить пророчество, от которого не уйти.

Магия нашего мира жестока, но даже зная финал, можно ведь найти выход, — осторожно коснулась она моей щеки, — хотя бы для кого-то одного. Нет ничего случайного ни в твоём рождении, ни в смерти…в первой смерти, — многозначительно подчеркнула она. — Фениксы не сгорают в огне, в котором исчез наш дом, они возрождаются из пепла. И выбор твоего отца был не случайным, ты должна это знать, потому как я очень хотела сохранить хотя бы крошечное зернышко нашего мира…

Я не знала, что сказать на такое её признание.