Единственная женщина на свете

Прятаться-то зачем?

Спустившись вниз, я оказалась напротив входной двери, подергала ее и смогла убедиться, что она заперта. Покидать флигель пришлось через окно. Скрывая следы своего вторжения, я ждала хозяйского окрика или вполне понятного вопроса: какого черта мне понадобилось в этой развалюхе? Однако я успела спрыгнуть на землю и даже вернуться к своей метле, а хозяин ничем себя не обнаружил. Я вошла в дом и, стоя в холле, громко позвала:

– Яков Иванович!

Тишина. Села на банкетку и задумалась. А старичок довольно шустрый. Пока я поднималась по одной лестнице, он спустился по другой, открыл входную дверь, запер ее, и все это совершенно бесшумно. Не дядечка, а прямо-таки Чингачкук какой-то. Он так дорожит своим одиночеством, что встречаться со мной не желает? Даже для того, чтобы устроить мне разнос за то, что я лезу туда, куда не просят?

Я вынула из уха сережку, спрятала в карман и отправилась обследовать дом. Если старик здесь, побалую его рассказом, что где-то потеряла свое украшение. Врать не пришлось. Дом был пуст.

– Куда ж ты делся, дядя? – пробормотала я, вышла на улицу, вооружившись метлой, обошла территорию и очень скоро обнаружила калитку. Она вела в лес. С внешней стороны забора ее не разглядеть, так что во время своей недавней прогулки вокруг владений пенсионера я не обратила на нее внимания. – Чудной старикан, – решила я и наконец-то отправилась восвояси."

"Но мысли о таинственном старце не давали покоя. В тот же день я нанесла визит родителям и позаимствовала у папы старый полевой бинокль. Рано утром я уже была возле дома старика, выбрала подходящее дерево, с некоторым трудом взгромоздилась на него и начала наблюдать. Если дядька на дневном стационаре, в восемь утра ему надо быть в больнице. Отсюда до нее двадцать минут на машине, следовательно, максимум в 7.30 он должен покинуть дом. Хотя после вчерашнего то, что старичок сказал мне правду, вызвало большие сомнения.

В половине девятого стало ясно, что хозяин покидать дом не намерен. Дом, кстати, выглядел необитаемым, в окнах никакого движения. Шторы не задернуты, но сквозь плотный тюль мало что просматривается. Выдержав еще полчаса, я слезла с дерева и поздравила себя с тем, что я на пути в психиатрическую больницу. Нормальный человек по деревьям с биноклем наперевес не лазает. И это в то время, когда мой родной участок остался неубранным.

Беспокойство о своем рассудке и чувство ответственности за порученное дело гнали меня прочь от этих мест, а неуемное любопытство возрастало. Именно оно заставило меня переместиться к другой стороне дома, туда, где располагался гараж.