Его невеста

– Я хочу знать точно, забеременела ты или нет, – добавил он. – Сейчас пойдем к врачу. Нас ждут.

– Никуда я не пойду! – заорала я и ударила по щеке, когда он ко мне наклонился.

Эмиль отшатнулся, сжав губы. Медленно вдохнул и задержал дыхание. Я видела, что он пытается не сорваться.

После этой пощечины, которую очень хотелось отвесить, стало немного стыдно – как всегда, как только сорвешь злость.

Не Эмиль был виноват в том, что я бесилась… Вернее он, но по-настоящему меня злило не то, что он приволок меня сюда, задействовав свои связи, будто я ему игрушка, которую можно таскать за шиворот.

Это жуткий холодок в груди заставлял меня злиться.

Я безумно боялась, что беременна.

А я не хотела вновь становиться зависимой. А еще понимала, что беременность от Эмиля – не просто неожиданность, с которой легко справиться. Одна я не смогу. Одна мысль об этом заставляла меня чувствовать себя одинокой и уязвимой – перед внешним миром, врагами Эмиля, моими собственными врагами и страхами.

– Успокойся, – повторил он и потянулся ко мне, когда я начала хныкать. – Разве ты сама не хочешь узнать?"

"Чего я на самом деле хотела – сунуть голову в песок и обо всем забыть.

Просто забыть. Я не хочу, чтобы так получилось, что я вновь стою лицом к стене, с руками за головой, только еще и беременная, а он не слышит моих криков. Или слышит, но ничего не может сделать.

Он же должен понимать. Должен.

Когда отвечаешь только за себя, умирать не так страшно. Я до паники не хочу детей, тем более, от него. На нем же шрамов больше, чем звезд на небе.

Как вообще быть беременной в мире, где могут убить и не почесаться.

Не выдержав напряжения, я оттолкнула его руку, и закрыла лицо ладонями, заныла сквозь зубы, пытаясь справиться с собой.

Избавиться от парализующего холодного страха, остановить слезы, которые выступили сами, увлажнив пальцы. Точно беременна. Слышала, такое бывает: из-за гормонов повышается слезливость.

Мне безумно хотелось свернуться калачиком в чьих-нибудь объятьях, чтобы меня пожалели и успокоили. Но не в этой жизни.

Кажется, у меня и вправду нервный срыв.

– Что с тобой?

Эмиль убрал мои руки, обхватил лицо, и его ладони тоже стали влажными. Интересно, если я расскажу про гормоны, он поверит? Вряд ли.

Почему-то перед ним вновь стало трудно выворачивать душу.

Я молча смотрела ему в глаза. Слезы текли свободно, не было ни спазмов, ни истерики – словно соринка попала. Только веки слегка пощипывало.

– Тебя же убьют, – выдавила я. – Место твое кому-нибудь понадобится или еще что. И меня тоже заодно. Ребенок – это слабость, Эмиль, этим обязательно кто-нибудь воспользуется.

Он тяжело вздохнул и отвел глаза.

– Я пил кровь пожирателя, забыла? Чего ты боишься? Если забеременела, выйдешь за меня замуж, уедем на время в безопасное место.