Его невеста

Губы то надавливали на прокол, то скользили по коже, выдавливая кровь и немного боли.

Он резко выдохнул, прикусил кожу и застыл. Я чувствовала, как он прижимается всем телом, пальцы на спине конвульсивно сжались между лопатками, а молния джинсов царапала мне ногу.

Маленькое запретное удовольствие двоих, связанных не теми узами для чувственных удовольствий. Я для него уже не просто подруга. Я знаю.

Я недоступное увлечение.

Андрей выпрямился. Зрачки стали огромными – во всю радужку, по губам размазалась кровь. Видные кончики клыков некстати напомнили, что я с вампиром, близким к ломке.

Он в этом состоянии опасен. А я обжимаюсь с ним на столе. Ну не дура ли?

Я рассматривала черные потусторонние глаза, приоткрытый рот, испачканный моей кровью, и пыталась найти в себе страх. Тот самый, который раньше подсказывал, когда бежать.

Но я слишком долго с вампирами, чтобы бояться. Самонадеянно, но факт.

– Ты просто огонь, Кармен.

Мы рассматривали друг друга. Мой взгляд ощупывал шрамы, поврежденный глаз и окровавленные губы.

Мы не признаемся вслух, но знаем, что это игра. Нельзя накормить вампира из маленького прокола. Просто меня зацепил тот поцелуй и его тоже – когда нельзя, всегда очень хочется.

И я считала нашу любовь с Эмилем безумной?

Андрей может сожрать меня, но я не уходила. Я сидела на этом чертовом столе, раздвинув колени, рассматривала окровавленный рот, и мои пальцы на его плече жили собственной жизнью.

– Такая нелепость… – вдруг сказал он. – Влюбился в человеческую женщину. Да еще безответно.

Глава 29

Мне нечего было ответить – я молчала.

Тогда, в машине, все как-то само собой произошло. Легко и естественно. Сейчас так не получалось.

– Спасибо, – пробормотала я, – что помог.

– Я бы не дал тебя сожрать, – ответил Андрей. – Ты слишком вкусная, чтобы делиться.

Мне не хватало какой-то мелочи, толчка, последней капли, смелости для решающего шага – как ни называй, а я покачивалась на столе, цепляясь за его плечо, и даже не понимала, чего хочу.

А он меня не подталкивал.

Андрей уткнулся в щеку, провел носом, словно по запаху искал уязвимое место. От его лица пахло кровью, целуя, он оставил кровавые отпечатки на веке, скуле, подбородке – только не на губах.

Я ведь называла это извращением.

У поцелуя не должно быть вкуса крови.

Но сейчас, когда он все смелее изучал мою шею, касаясь кожи за ухом и ниже, в этом ничего противного не было. Или оно перестало таким казаться.

Я сидела, приникнув к нему и ничего не делала, даже рука на плече застыла неподвижно. Мне не хотелось прогонять приятные ощущения вкрадчиво-хищных и ласковых поцелуев. Почему-то казалось, что стоит пошевелиться и он остановится.

В теле появилась легкость – это мышцы, привыкшие к стрессу, наконец, расслабились.