Его одержимость

Возможно, уже не прямо на полу, а на кровать кинет, но я уже ничего не соображаю от ужаса.

Отталкиваю Рейеса изо всех сил, а он не чувствует мое сопротивление.

Кто он и кто я. Здоровый бугай и щепка.

И я бью его в грудь, цепенея от ужаса.

Страх боли смешивается со страхом наказания. Я уже не я. Я — чистая паника.

Рейес отрывается от меня и смотрит настолько мутным, пьяным взглядом, что мне делается невыразимо жутко, хотя больше, кажется, невозможно.

А в следующее мгновение я оказываюсь прижата к Рейесу спиной, а его тяжелая рука лежит поперек моего горла.

— Спокойно, чика.

Спокойно?! Блять, спокойно?!

Меня колотит крупной дрожью, а из-за давящей руки на горле я даже вздохнуть не могу.

Рейес как чувствует и убирает руку. А мою попу обжигает раскаленный шлепок.

Больно. Унизительно. Ужасно.

Я больше не могу.

Страх, стыд, боль смешиваются во что-то невообразимое, и меня прорывает.

Судорожный всхлип. Еще один.

И меня накрывает лавиной плача. Не успокоиться. Не остановиться.

Я бьюсь в крепких руках своего мучителя, а он не отпускает. Только разворачивает меня лицом к себе. Я рыдаю в него, пачкая его белую рубашку слезами и соплями.

Плевать. Меня всю трясет и колотит, а Рейес молча прижимает меня к себе.

Не знаю, сколько это длится. Ничего больше не хочу знать.

Меня знобит, и горячие руки Рейеса теперь кажутся мне необходимыми.

Пусть лечит, сволочь. Пусть держит и не отпускает. Иначе я упаду.

У него вот упал, и я мстительно хочу, чтобы не вставал больше никогда.

Мне плохо и страшно. И плевать, что я одета в один только лифчик, но обнимаюсь с мужиком.

А когда Рейес вдруг разжимает руки, я чувствую почти физическую боль.

Безразлично смотрю, как он в два шага подходит к кровати, стаскивает с нее одеяло и возвращается ко мне.

— Снимай лифчик.

— Зачем? — я продолжаю дрожать и непроизвольно всхлипываю.

— Сожгу его. Видеть не могу эту дрянь. Живо."

"Я аккуратно расстегиваю лифчик и снимаю его. Уже не могу ни бояться, ни чувствовать стыд. Сил нет.

— Брось на пол, — и Рейес окутывает меня одеялом, — что тебе нужно, чтобы прийти в себя? Говори.

Я кутаюсь в одеяло. Рейес хочет честности? Что ж…

— Чтобы ты… ушел. Чтобы не трогал меня никогда… Чтобы…

— Нет. Этого не будет. Но я уйду ненадолго.

Неужели он в самом деле уйдет? И самое странное — неужели с ним можно… просто разговаривать?

Хотя какое там. Если я боюсь удара и сжимаюсь после каждого слова — это не «просто». Но я все равно спрашиваю:

— А когда ты вернешься?

Аура силы и мощи Рейеса давит на меня, пригвождая к полу.

— Часа через три-четыре. Ближе к ночи. У меня дела, а ты поспи пока. Ночь будет бурной.