Его одержимость

Ничего, сучка. Бесконечно ты не сможешь мыться. Сейчас завернешься в полотенчико и вся такая распаренная придешь ко мне.

В горячие и абсолютно не нежные объятия.

Коридор из купальни ведет прямо в «гостевую спальню», где я по первости ебу всех девок.

Некоторые там и остаются. Совсем негодные. Те, кто начинает размазывать слезы, орать, как резаные, и всякое такое.

Я их не режу, зачем. Такой стоит сдавить запястье посильнее, до синяков, и она уже вся твоя. Или пригрозить выебать ее поизощреннее.

Расходный товар. Я сразу жалею, что такую вообще подобрали. Что я потратил на такую свое время.

Денег мне не жалко.

Жалко, что в этих девках уже никакой жажды жизни нет. Один, мать его, тупой страх. Ломать нечего. Брать нечего.

Как только такие живут, когда Клара — уже нет…

Я смотрю в экран. Безымянная девка вытирает волосы полотенцем, а потом Франциска его забирает.

Да, тут не баня. Я люблю, когда волосы по плечам и никаких причесок. Заявись мне тут в тюрбане, шлюшка.

Нет. По правилам на тебе будет одно полотенце. Ноги босые тоже.

Такая смешная иллюзия защиты.

И я звоню в колокольчик.

Глава 2. Запах яблок.

АНХЕЛИКА

Плакать бесполезно. И слишком активно сопротивляться — тоже.

Я понимаю это, когда люди Рейеса хватают меня под руки и тянут к машине. Можно упасть на землю, чтобы они тянули меня волоком, но я только рассажу себе ноги и могу погибнуть от заражения крови.

Хочешь войну, Диего Рейес? Это будет война.

Из того, что я о нем знаю — Рейеса не разжалобить. И вообще лучше не быть при нем жалкой. Он же хищник, а хищники уважают только силу.

Мне придется стать сильной. Главное, чтобы подонок не тронул мою семью. Наверняка он станет запугивать меня тем, что сделает с сестрами и Хуаном.

Простите, мои любимые. Ради вас мне придется стать совершенно равнодушной. Тогда меньше шансов, что он вас тронет.

Пусть святые хранят вас, а за меня уже поздно молиться.

Люди Рейеса запихивают меня на заднее сидение машины. Руки особо не выкручивают и тряпку в рот не суют. Я же не сопротивляюсь.

Знаю, что его слугам особо ничего не разрешено. Девушки рассказывали. Если только сам Рейес не отдаст приказ, эти подонки имеют право только щипать и толкать девушек. И то не сильно, чтобы кожу не попортить.

Рейес не терпит больных. И, говорят, за изуродованных девушек, которые сильно сопротивлялись, лично снес своим людям головы. Отрубил.

Но сам он — настоящий демон и лично может сделать с девушкой что угодно."

"Не буду плакать. Не хочу мечтать о том, чтобы не сломаться. Я возьму выше. Я сломаю тебя, Диего Рейес, хотя ты и так переломанный.

Не знаешь простого человеческого счастья и даже на небесах его не узнаешь.

Люди Рейеса ржут надо мной. Говорят, что я зря сижу, будто палку проглотила.