Его одержимость

Нужно что-то делать с ее страхом. С одной стороны хорошо, что она меня боится. С другой, она замыкается в себе, начинает что-то лепетать и теряет тот самый острый язычок, который отличает ее от других.

От мысли, что она когда-нибудь этим язычком сделает, у меня твердеет, как камень.

Я хочу, чтобы она дразнила меня. Чтобы целовала. Чтобы соблазняла своей шикарной задницей, намеренно выгибаясь в красивые позы. Я хочу, чтобы она научилась сосать, как следует, и мучила меня этим.

Я хочу очень многое попробовать и успеть.

Потому что у меня слишком паршивое предчувствие.

Мы разговариваем.

Потому пусть она говорит. Я подталкиваю ее к этому, и похер, что других баб я просто затыкал в самом грубом смысле.

Она не другая. Она особенная. Наваждение.

Я не знаю, что уже могу для нее сделать. На самом деле я сожалею, что выеб ее по пьяни. Не случись этого, у нас было бы меньше проблем. Но как я ее увидел, у меня все тормоза отказали.

И до сих пор отказывают, поэтому я постараюсь не брать ни капли спиртного в рот, пока она живет у меня.

Насрать, что скажут мои люди. Те, кому особенно не понравилось, что я бросаю курить, уже кормят червей.

Я продаю дурь, но не обязан подыхать от дури. У меня даже сына нет.

Я вижу Анхелу, голую и мокрую, и меня ведет. Предлагаю ей всякие варианты, как разрешить нашу ситуацию, и понимаю, что она от меня течет.

Самой себе боится признаться и от того кайфует еще сильнее.

Я не знаю, что было бы, начни она течь с самого начала. Заметил бы я ее тогда?

И вдруг понимаю, что да. С первой гребаной минуты, как уродская камера ее показала, я приклеился к ней взглядом.

Как бы она себя ни вела, в ней что-то есть.

А камера уродская затем, что если кто сольет запись, то разглядит картинку с трудом. Мои девки — только мои девки.

Чику заводят шлепки и грязные разговоры. Она совсем не хорошая девочка.

Никаких чистых девок не бывает. Каждая уже что-то любит, только не подозревает об этом. И так приятно обнаруживать вкусы.

Я уже плохо соображаю. Остались одни инстинкты. Меня заводит, что она хочет меня так же сильно, как я ее, даже несмотря на ту срань, что я сделал.

Я точно брошу пить.

Хотя зачем мне теперь забываться?

Я глажу лучшее на свете тело. Целую шикарную грудь и ласкаю чудесные крупные соски. Они ужасно хотят ласку и очень щедро отзываются на нее.

Анхела не замечает, что тихо, но безумно сладко стонет. И она даже не прикрывает ротик рукой, как некоторые стеснительные девки. Она полностью со мной и наслаждается от всей души.

В глазах темнеет, насколько я хочу ее.

Клара. Прости, Клара…

— Кто такая Клара?

Я не понимаю, что происходит.