Его (с)нежная девочка

– И какая же?

– Теперь ты, как честная девушка, обязана выйти за меня замуж, – клянусь, я просто не сдержался! И о-о-о, калейдоскоп эмоций на милой мордашке Евы был просто восхитителен. Она покраснела, побледнела, разозлилась, растерялась, и наконец, выпалила удивленно:

– Так между нами все-таки было… ну…

– Секс ты имеешь в виду?

– Да, – то ли вздохнула, то ли сказала обреченным голоском снежинка. Даже жалко девчонку стало. Первый раз и забыть – жестокие игры захмелевшего подсознания. Вот и не знаю, говорить ей правду или еще слегка помучить?

Глава 17. Ева

Конечно же, на мой вопрос мужчина не ответил.

Только странно посмотрел своим пронзительным взглядом, потом подмигнул и ушел, оставив меня стоять растерянную, одну-одинешеньку посреди огромной гостиной. Что это, выходит – я попала? В какие неприятности я вляпалась?

Хозяин дома прямо дал понять, что к Диккенсу идти бесполезно.

Бодаться с этим пугающим мужчиной – тоже. Такого, как он, мне попросту не переиграть.

И что мне остается?

Только смириться. Смириться и заняться своими прямыми обязанностями, то есть уборкой. Я все еще на практике, и я все еще должна работать, как бы гадко и неприятно мне не было.

Ну, подумаешь, переспали. С кем не бывает, правда же? Или все-таки нет? Или все-таки между нами ничего не было этой ночью?

Ай-й-й, как раскалывается голова от жужжащих, словно пчелы, мыслей. Как же все это сложно, и как же я хочу, чтобы этот тяжелый день закончился.

Делать нечего, пока мужчина где-то там, в глубине дома, хватаю пылесос и на этот раз продолжаю мыть осмотрительней. Чтобы, упаси, боже, снова не налететь на него. Пока заканчиваю уборку в гостиной, в голове крутится наш разговор, и я, хоть убейте, не понимаю.

Ничего. Совершенно ничегошеньки. И он мне явно не собирается помогать, а только издевается.

– Ева! – слышу за спиной и снова подпрыгиваю от неожиданности. Сердце снова ухает в пятки от его немного резкого, хриплого голоса.

Оборачиваюсь, выпрямляясь по струнке, и смотрю на возникшего за кухонным островком мужчину. Наконец-то он одет, но я все равно умудряюсь покраснеть! На нем джинсы, темно-серый пуловер и кожаная куртка.

– М-м-м?

–  Я ушел, – говорит, застегивая дорогие серебристые часы на запястье.

– Дом в полном твоем распоряжении. Не шали и перестань уже трястись, воробышек. Я не зверь какой-то.

– Да я не… – хотела сказать “не трясусь”, но кого я обманываю. Поджилки не то, что трясутся – ходуном ходят.

– А ты… вы скоро вернетесь?

– А что, боишься соскучиться, снежинка?

Что ни слово, то проверка моей выдержки.

– Слушай… те, может, я лучше вернусь к уборке номеров в отеле? – делаю слабую попытку “вырваться” из плена змея, только вот не пойму: искусителя или Горыныча.