Его (с)нежная девочка

Он смотрит на меня странным взглядом, сильнее сжимая руку на моей талии и ногах, слишком уверенно и бесстрашно прижимая меня к себе, а я смотрю на него и тону в этих поразительной глубины карих глазах, радужку которых стремительно заволакивает черный зрачок."

"– Я… тут… – слабая попытка что-то сказать. Отвратительно выходит, потому что взгляд с его глаз опускается на губы, слегка приоткрытые на выдохе, а ладошки начинает покалывать от желания прикоснуться к черной, как смоль, щетине на скулах. В голове проносится яркой вспышкой картинка вечера из клуба, и я вспоминаю, что тогда меня тоже поразили эти губы, к которым хочется прикоснуться и… поцеловать, а еще… укусить.

– Ты решила убиться? – голос, разгоняющий мурашки по рукам.

– Н...н...нет.

– Зачем ты полезла на эту табуретку?

– Я… эм…

Соберись, Ева!

– Игрушки! – тычу пальцем в сторону верхней полки.

– Что? – недоуменно смотрит мужчина, заламывая свою черную бровь.

– Рождество. Елка. Игрушки! – выдаю, набирая в легкие побольше воздуха, и, торопливо завозившись, спрыгиваю с рук Дамира, подтаскивая его за локоть к тому самому бедному шкафу.

– Нам?

– Нам. То есть, нет, не нам! – машу головой, вытирая вспотевшие ладони о подол юбки. – Тебе нужна елка. И желательно, наряженная.

– Ева, где я тебе возьму сейчас здесь елку? – спрашивает Дамир тоном терпеливого учителя, в тысячный раз объясняющего теорему Пифагора нерадивому ученику. – Снег и горы – пожалуйста, но елку?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но вы… ты что-нибудь придумаешь, я уверена.

– Ты серьезно? – трогает совсем легкая, почти незаметная улыбка суровые красивые губы мужчины.

– Более чем. Рождество на носу, его нельзя встречать без елки, – говорю уверенно и не собираюсь отступать. – Достань мне, пожалуйста, игрушки, а потом найди елку, –  тараторю и смягчаю свой ужасно приказной тон очаровательной улыбкой. Откуда только смелости набралась, так с мужчиной разговаривать, не знаю. Если что, во всем елка виновата.

Дамир смотрит на меня, хмыкает, от чего его суровые черты лица преображаются, превращая его в задорного мальчишку, а мне с интересом думается: а какой мужчина, когда улыбается по-настоящему и искренне? Наверное, он еще красивей.

Так, стоп! Красивей? Ева, где твоя голова гуляет!

– Ладно, как скажешь, снежинка. Найду я тебе елку, но ты будешь мне должна.

– Что должна?

Дамир, потянувшись, достает мне коробку, не прилагая даже особых усилий, заставляя в очередной раз удивляться, какая я по сравнению с ним маленькая и низенькая, и загадочно говорит:

– Время покажет.

Вот так-то.