Его вторая семья (СИ)

Показала зрителям смешную кроватку с героем мультика в изголовье, робота, брошенного поверх пушистого покрывала.

Сам Матвей в угол забился, притих там, где стоял маленький столик и стульчик.

А меня впервые за все дни жалость кольнула к этому ребенку, представила его стресс и вздохнула.

А потом увидела детские глаза, горящие любопытством.

В них нет и тени страха.

Она и сына обработала, дрянь.

— Расскажите нам про сынишку, про Дениса, — настойчиво попросила журналистка и присела на кровать. — Денис сразу узнал, что стал отцом?

— Он… знал, да, — невнятно ответила Полина.

Я посмотрела на Дениса.

— Она мне сказала, что ей голову задурили и она не помнит, что языком молола, — муж не выдержал и поднялся с дивана. — Такое бывает при стрессе.

— Похоже, что у этой женщины стресс? — ткнула пальцем в экран.

Для меня как на ладони она, ее ужимки.

Муж промолчал.

Дошел до окна, развернулся. Рассеянно взъерошил волосы и уставился в телевизор.

— Мы виделись в Испании, когда Денис приезжал по работе, — треплется Полина. Она усадила Матвея к себе на колени и робко улыбается. Репортёр участливо кивает. Полина поцеловала сына в затылок. — На соревнованиях Дениса мы были несколько раз. Да, Дэн нас приглашал. Вы бы видели, как радовался Матвей. Бокс — жесткий вид спорта и детям нежелательно… но сына просто не оттащить было. Как видит папу — так все. Остальной мир не существует, — Полина тихо засмеялась.

— Ради вас Денис отставлял дома свою семью, а Софью Соколову все считают его талисманом.

Реакцией на мое имя в глазах Полины ее истинные чувства мелькнули — горечь, смешанная с дикой жаждой.

Она на мое место хочет, всегда хотела, мы не дружили с ней — это с самого начала была война двух женщин.

О которой я не подозревала.

— Талисман, — протянула Полина и доверительно подалась вперёд, к журналистке. — Не хочу развенчивать ничью веру, но… с нами Дэн тоже выигрывал. Мы его очень любим, и эта поддержка чувствуется, даже невольно.

— Вы любите Дениса?

Она потупилась.

— Выключим, — буркнул Денис и взял пульт.

— Нет, — подскочила и загородила собой телевизор. — Хочу до конца досмотреть.

— Соня. Не надо.

— Неловко слушать при мне, как другая женщина в любви тебе признается?

— Она не то имеет ввиду.

Сощурилась.

Да хватит.

Не может он быть таким слепцом.

— Я тебя в дом пустила. Сижу и по волосам тебя глажу. Какао угощаю. А в ответ не получила даже элементарной честности.

— Даже если она… меня любит, — выдавил через силу муж. Повертел пульт в руках и швырнул его на диван. — Какая разница? Она об этом никогда не говорила. Потому, что знает — у меня есть любимая женщина.

Развернулась к телевизору и сложила руки на груди.

Так и остались с ним, по углам стоять, смотреть на экран.