Эксперимент

Да, длинноногая, но я не могу ей их отрезать, только потому что они тебе не нравятся, равно как и не могу запретить ей носить одежду, которую она хочет. Я не настолько всемогущ. Она живет зде…, – договорить ему не даю.

– Ты совсем меня за идиотку держишь? – а вот теперь уже я не могу скрыть усмешку в голосе. Правда, в отличие от Архангельского, она выходит у меня какой-то нервной. Сестра, блин.

Кажется, еще несколько секунд и я банально разревусь на потеху всей его охране. Меня останавливает только тот факт, что, сделав еще несколько шагов назад, я упираюсь ногами в сугроб."

"– Совсем не держу тебя за идиотку.

Это правда, которую можно легко проверить, если ты немного утихомиришь бушующие эмоции.

– Я тебя ненавижу.

– Так уж прямо и ненавидишь?

– Да! Чтоб ты… чтоб у тебя яйца отсохли и никогда не встал.

– Наталь, ну аккуратнее, вдруг реально не встанет, сама ж страдать будешь. Оно тебе надо? – сука! Он же просто насмехается надо мной. Толкаю его со всей силы в грудь, но он даже не пошевелился. И это еще больше выводит из себя.

– Ради всего святого, только не целься в сердце. Оно и так пострадало от стрелы Купердона.

Купидона, в смысле.

Замахиваюсь в очередной раз, но уже кулаком. Только сейчас понимаю, что у меня жуть как замерзли руки. А этому хоть бы хны. Стоит в белоснежной рубашке в десятиградусный мороз и лыбится, смотря на то, как я наношу удары по его плечам, груди, животу.

Как я могла вляпаться в этого мужика? А это иначе как вляпалась не назвать. Ненавижу его, но себя больше. За бессилие и слабость, которую сейчас испытываю. За то, что появился в моей жизни. За то, что хочу его, даже сейчас, когда наношу очередной удар по его телу. За то, что смотрю на его долбаную улыбку и готова поверить в брехню о сестре, лишь бы эти странные отношения продолжились.

Больная, не иначе!

Сейчас я отчетливо понимаю, что Архангельскому ни капельки не больно, ему просто весело. Он забавляется моим очередным приходом. Моим поведением и пониманием того, что я в его руках, раз пришла сама. Дважды. От этого осознания тело наполняется очередной волной злости. Я прекращаю наносить бессмысленные удары по его телу.

– Ну все? Отпустило? Теперь поговорим нормально? – хрен тебе, а не нормально.

Опускаю руку и, вдохнув в легкие морозный воздух, я со всей силы замахиваюсь ладонью по его щеке.

Хлестко. Унизительно. И наверняка отрезвляюще больно, судя по тому, как меняется окраска на холеном лице Архангельского.

Вот сейчас я испытываю самую что ни на есть радость, от того, что я, наконец, стерла с его лица ухмылку. Он не ожидал от меня такого. Вижу, как изменился его взгляд и тут же дергаюсь в сторону, дабы все же свалить из этого места.

Видимо, сегодня Боженька не на моей стороне, иначе я не знаю, как объяснить то, что я снова поскальзываюсь.