Эксперимент

Уважаемые телезрители, мы прерываемся на срочные новости из дома Архангельских, где шестидесятилетняя женщина забила загипсованной рукой до смерти двадцатиоднолетнюю девушку, которая, в свою очередь, избила и надругалась над ее тридцатидевятилетним сыном и нанесла тяжкие телесные повреждения ее кошке, повлёкшие за собой смерть последней. Да, да, примерно так и будет. Джимми, Джимми ача ача…

Глава 39

Глава 39"

"Ощущения сейчас такие, словно я вернулась на несколько месяцев назад и, будучи в алкогольном дурмане, разобрала не один унитаз, а десятки. Ну и стены… ох, сколько же стен я сейчас разукрасила томатным соком? Сотни! Тогда я определенно чувствовала себя менее позорнее, чем сейчас.

Может, снова притвориться статуей? Господи, что за тупые мысли приходят мне в голову? Я же не пила.

– Справедливости ради, ее надо было давно усыпить, – кажется, я еще никогда так не радовалась голосу Архангельского. – Наконец-то зло наказано и обезврежено. Упокой, Господи, душу рабы твоей саблезубой.

– Слава! – тут же восклицает его мать, подходя вплотную к кошке.

– Ой, извини, мама. Упокой, Господи, душу рабы твоей Агнессы, аминь, – наклоняется к кошке, едва сдерживая улыбку.

– Теперь, Наталь Санна, в благодарность за ее убийство, я, как порядочный человек, обязан на тебе жениться, – подмигивает, уже не сдерживая улыбки.

– Прекрати! – укоризненно произносит его мать.

– Что прекращать? Ничего, что это отродье Наташе ногу расхерачила? А если бы в шею вцепилась? Твое неуемное желание помочь бездомным животным когда-нибудь может реально плохо закончиться, – стою как вкопанная, наблюдая за тем, как Слава ощупывает кошку. – К несчастью, она жива. Очухается тварь и снова будет всех держать в тонусе.

Извини, Наталь, женитьба отменяется, – дурак, нашел время, когда шутить. Слава поднимает кошку и кладет ее на диван.

– Ну, слава Богу. Вы извините, пожалуйста, – тут же произносит Славина мать, переводя на меня взгляд. На удивление, выглядит женщина вполне добродушно. – Агнесса еще не успела социализироваться, у нее, видимо, были очень плохие хозяева. Я ее нашла очень изможденной, зашуганной. Она жутко боится рук, вы, возможно, ладошку подняли, вот она и восприняла вас агрессивно.

– Да ничего страшного. Все нормально, – кстати, ни фига не нормально.

Только сейчас понимаю, что у меня болят ноги. Обе. Скорее всего, это результат недавнего падения, а теперь ещё царапин на одной ноге.

– Слава, а ты нас не представишь друг другу?

– Ну я думаю, и так понятно, что это Наташа, а ты моя мама. Перемотаем этот дурацкий момент знакомства и ненужные никому слова. Мы пойдем, нам нужно обработать ей ногу.

– Ей это кому, Славочка?

– Наталь Санне, мама.

– А Наталья Санна кем тебе приходится? – молчание. Затяжное. Мне становится еще более неловко.