Экспедиционный корпус

Правда большая часть имела повреждения в виде вмятин от осколков и пулевых пробоин… Так же стали поставлять новые бронежилеты для оснащения солдат дивизии.

Вторая — на фоне вестей из России заволновались солдаты, так что надежность их стала под вопросом.

Для солдат вся революция ограничивалась тем, что название «нижний чин» заменялось словом «солдат» и что «солдатам приказано говорить „вы“, а они титулуют начальствующих лиц „господин генерал или полковник“» и так далее. Так же отменено обязательное посещение церковных служб.

Отменили «ограничения» установленное статьями 29, 100, 101, 102 и 103 Устава внутренней службы.

Теперь наказать солдата стало проблемой, что тут же не в лучшую сторону сказалось на дисциплине."

"С манифестом об отречении царя в дивизию поступил приказ почему-то за подписью полковника Игнатьева, даже не от генерала Палицына, представителя ставки во Франции, сменившего на этом посту Жилинского, что отбыл в Россию вместе с Лохвицким:

«На основании вышеизложенных документов предписываю:

1.. Сохраняя впредь до могущих быть изменений все военные законы и уставы, за исключением вышеупомянутых параграфов Устава внутренней службы, считать высшей властью в России Временное правительство.

2.. Начальникам отделов, старшим и младшим комендантам объяснить, с особым вниманием — офицерам и солдатам, смысл совершившегося в России государственного переворота и необходимость соблюсти более чем когда-либо все требования закона и воинской дисциплины.

Обращаю внимание всех подведомственных мне лиц и учреждений во Франции на необходимость делом и примером поддержать в настоящую минуту честь русского имени офицера и солдата в глазах наших союзников.

В настоящий момент главной целью нашей жизни является победа над внешним врагом, и потому прежде всего все мы должны проникнуться сознанием воинского долга перед бесконечно дорогим всем нам Отечеством».

Собственно, поскольку никто больше ничего не прислал, то решили исходить из этого весьма спорного документа. Правда возникли проблемы с объяснением случившихся пертурбаций в России со стороны офицеров, потому как по большей части они сами ничего не понимали и находились в растерянности.

В штабе дивизии, где собрали весь офицерский состав для обсуждения случившегося и выработки какой-то стратеги, царило откровенное уныние.

Лишь несколько человек топили за Временное правительство, остальные были либо резко против, либо пока не определились и потому решили обождать.

— И что мы должны говорить солдатам?!

Пришлось проявить инициативу Климову.

— Позволите сказать пару слов, ваше превосходительство?

— Говорите, господин капитан… — кивнул Марушевский.

— Николай Второй, своим отречением сам освободил нас от данной ему присяги.