Енот-потаскун (СИ)

И, кстати, я пытался. Когда сидели в парке. Но разговор пошел куда-то совсем не туда. А потом никак не мог найти подходящий момент. Сначала Наташа приехала ко мне на работу с новостью об увольнении. Потом, сразу же после звонка Иры, было ну совсем не в тему. Нет, ну серьезно. Собираться заняться с женщиной любовью и разговаривать с ней о другой? Правда?

На следующий день, когда я приехал вечером, они с Олей обсуждали проект собственной клиники. И снова мне показалось не лучшим вариантом соваться со своей проблемой. Наташа была так увлечена этой темой и пребывала в таком грогги - не надо было быть Вангой, чтобы предсказать: ничем хорошим мое выступление не кончится.

Оставалось малодушно надеяться, что пронесет.

Как-то я откатывал тетушку-психологиню, и она в процессе рассказала много интересного из своей области. В частности, о зоне комфорта. О том, что это название чаще всего не соответствует действительности. Человеку, пребывающему в этой самой зоне, может быть очень и очень плохо. Но плохость эта привычная, к которой он притерпелся. А перемены кажутся намного более ужасными. Даже если они к лучшему."

"Именно так все с Наташей и было.

Перемены ее пугали. Уж не знаю, как там обстояли дела с ее ненормальным бывшим, она не рассказывала. Но по всему выходило, что это ее зона комфорта. И хотя ей удалось из нее выбраться, я все равно стал для нее стрессом и дискомфортом. Отсюда страхи и сомнения. Так же и с работой. Впахивать на злобную истеричку за грошовую зарплату – это норм. Потому что с Олей и ехать недалеко. А начать что-то новое, которое наверняка принесет больше денег и удовольствия, – ужас-ужас.

Короче, Наташа все эти дни была на взводе, и я не рискнул.

Хотя звонком Ира не ограничилась. На следующий день прилетело сообщение в личку ВКонтакте. Длинное и до безобразия безграмотное признание в любви. Мой встроенный грамма-наци зарыдал и умылся кровью из глаз. Хотя содержание было намного хуже.

Я честно пытался объяснить, русским по белому, что она меня не интересует от слова совсем. И не стоит делать то, за что потом будет стыдно. Но она явно была из тех, кого «нет» только подзадоривает. В ответ прилетело сразу два послания, суть которых состояла в следующем: как же ты не понимаешь, я же тебя люблю!

Вот тут мне стало по-настоящему не по себе.

От таких ненормальных можно ожидать чего угодно. Боялся я больше не за себя, а за Наташу. Хоть никогда и не выкладывал в интернет информацию о личной жизни, кто знает, что могло стукнуть Ире в голову. В разговоре с ней я не упоминал, где еще работаю и учусь, а прописан был у родителей, но, может, она меня уже выследила. И при таком раскладе, конечно, Наташу не мешало бы предупредить. Я решил, что расскажу ей все после маминого дня рождения.

Из ресторана мы ушли раньше всех.