Енот-потаскун (СИ)

Чтобы муж силой принуждал жену к сексу?! Что он вообще с ней делал – на столе? Хотел я об этом знать? Меньше всего на свете. Но если не узнаю, как смогу ей помочь? Это нужно было не мне – ей. Отсюда все ее страхи и недоверие.

Я подал Наташе руку, помог слезть. Сел на стул, посадил ее на колени, обнял. Прошептал на ухо:

- Не бойся…

Она разрыдалась, как маленькая девочка, обхватив за шею. Я молча гладил ее по спине, по волосам, покачивая на руках, пока понемногу не успокоилась.

- Наташа, расскажи мне все, - попросил, поцеловав в макушку.

И она рассказала."

"Да, лучше было бы ничего не знать.

Нет, не так. Лучше бы ничего этого не было. Меня просто в лоскуты разрывало от боли за нее. От бессилия изменить что-то в прошлом. А в настоящем? В будущем?

- Антон, я поняла, что сама с этим не справлюсь. Хочу, очень хочу. Хочу быть с тобой, чтобы у нас все было хорошо, - она тихо всхлипнула. – Ольга нашла мне специалиста по таким вещам. Психотерапевта. Наверно, надо попробовать.

- Да, Наташ, обязательно надо. Вот только… есть одна вещь, в которой даже самый лучший специалист тебе не поможет.

Моим первым учеником, еще до школы, был летчик-испытатель, герой России, попавший в аварию на машине, по своей вине.

Сам не пострадал, а вот жене и ребенку досталось. Кончилось все благополучно, все поправились, машину мы привели в чувство, а вот за руль он сесть никак не мог. Полгода.

«Понимаешь, - говорил он. – На самолете однажды чуть не разбился, чудом вытянул. Говновопрос. Бахнул водки, и на следующий день уже за штурвалом. А за руль не могу. Страх – до медвежьей болезни, не шучу».

Мы ездили с ним месяц. Я гонял его только левыми поворотами. И каждый раз заставлял рассказывать, почему можно проехать безопасно: на встречке нет машин или они уже встали на светофор.

И обязательно каждый раз мы проезжали место аварии, где он неосторожно подставился под встречку. На последнем занятии я разрешил ему ехать, куда захочет. Он спокойно раз за разом поворачивал налево. А когда потом сидели у него дома за бутылкой коньяка, сказал: «Антон, сначала на каждом левом повороте мне хотелось вмазать тебе в рожу, выскочить из машины и убежать на край света. И там долго плакать и материться».

Я помог ему понять, что в левом повороте как таковом нет ничего страшного.

Его авария – частный случай, не сделавший ни левый поворот, ни управление машиной чем-то ужасным. Точно так же, как помог Марго понять, что незнакомые улицы ничем не опаснее знакомых. Там те же правила и те же водители.

Только я – а не психотерапевт – мог по-настоящему помочь Наташе понять, что ублюдок, который ее изнасиловал, такой же частный случай, не имеющий отношения ни к сексу в целом, ни к любви. И что ее «ужасный» секс на столе – как левый поворот для летчика и незнакомые улицы для Марго.