Енот-потаскун (СИ)

Конечно, это была филькина грамота, которой только подтереться, но Соня, кажется, об этом не догадывалась.

Нам на руку было еще и то обстоятельство, что комната осталась от бабы Маши в чудовищном состоянии. Ремонт влетел бы Соне в копеечку, а без этого сдать приличному квартиранту она не могла. Ну а за маленькую узбекскую семью из тридцати нелегалов капитально прилетело бы от Коськи.

Всю эту беду мне приходилось выслушивать и во время визитов к маме, и каждый день по телефону. Я не сомневалась, что следующим шагом, заполучив Сонину комнату, мама начнет уговаривать меня вернуться домой.

Вот только этого мне для полного счастья и не хватало!

По правде, первое время я немного скучала по Федору. Потому что, несмотря ни на что, успела к нему привыкнуть. Но это прошло довольно быстро. Хуже было другое.

Каждый раз, когда я садилась за руль, в ушах звучали ехидные фразочки и ядовитые шуточки Антона. Я запомнила, может, и не все, но изрядную часть его объяснений точно и делала все так, как он учил. Эти десять занятий дали мне намного больше, чем автошкола, Сашкины вопли и год самостоятельной езды.

«Главное правило у нас какое? Три Дэ.

Дай Дорогу Дураку. Но не жди, что другие тоже будут его выполнять. Вдруг они не считают тебя дурой».

«Глаза растопырь на триста шестьдесят градусов. Вперед, в зеркала, на дорогу. И на небо тоже невредно поглядывать, мало ли что оттуда упасть может».

«Не тормози так резко и всегда смотри в зеркало. Поцелуй в задницу, конечно, к деньгам, но осложняется большим геморроем».

Это было какое-то наваждение. Как ни злилась я на себя, но выкинуть его из головы не удавалось.

15. Антон

Первые два дня прошли под слоганом: «Ну и хрен с тобой, овца!» Причем, кому именно это адресовалось, я вряд ли мог сказать точно.

Возможно, обеим. На третий день началась ломка. К вечеру я сдался и позвонил Валерии. После множества гудков робот ехидно доложил, что вызываемый абонент не отвечает.

Спасибо, а то ведь я не понял.

Сделав пять или шесть попыток, я написал в Вайбер: «Ты меня игноришь?»

В ответ прилетела известная картинка из интернета.

Хотелось одновременно ржать и материться. Что я и сделал.

Штормило где-то с неделю. Днем отвлекала работа. К тому же началась установочная сессия, и дни были заняты с утра до вечера.

А вот ночью становилось кисло. Очень даже кисло. И, может, не столько из-за того, что так уж сильно хотел эту стерву, или потому, что она меня уволила. Скорее, от мысли, что жизнь пошла как-то не так и не туда. И что кармический бумеранг, похоже, не совсем шутка. И если Валерией я все-таки переломался, то мысли эти по-прежнему висели фоном, как время от времени депрессивный циклон зависает над Питером.

Мой карантин закончился, и мне дали для начала троих учеников.