Эротические рассказы Рунета - Том 1

Оно включает не только половой акт как таковой, но и его последствия и вот такое доверие, которое сближает даже больше секса. Мне хочется защитить ее, оградить от окружающего, не дать растревожить ее сон. Кажется, весь мир сворачивается в кокон, замыкая нас вместе, сохраняет нашу близость и нежность. Закрываю глаза и наслаждаюсь своей Оксанкой…

Сквозь сон приходит ощущение движения. Оксанка рисует пальцем вензеля у меня на груди. Открыв глаза, встречаю ее взгляд.

— Сам уснул и меня приспал, — жалуется она. Ну почему надо меня обвинять в том, что я не делал? Впрочем, вопрос можно отнести к разряду риторических. Оксанка, похоже, не собирается исправлять положение, а продолжает рисовать своим пальчиком.

— Можно подумать, что кроме меня здесь никто больше не получает удовольствие от этого?

— Дурачок, — она целует меня в губы. — Это было здорово.

— Ваши слова — отпущение грехов моей провинившейся душе.

— Можешь, говорить все что хочешь, но этим не отделаешься, — ее рука скользнула по телу к моей мужской гордости. Пальчики пощупали, опробовали, обхватили и стали медленно возбуждать.

— Значит, если я скажу, что люблю тебя, то это окажется пустой звук? — спрашиваю ее, сам пробираясь к ее заветной пещерке.

— Повтори, что ты хотел сказать?

Наши руки усердно трудятся на интимных местах партнеров.

— Люблю тебя? — как бы не поняв, переспрашиваю я.

— Угу, — соглашается Оксанка, глядя прямо мне в глаза.

— Я люблю тебя, — произношу я «с чувством, с толком, с расстановкой».

— Да, — шепчет она и тянется ко мне.

Губы соединились и мы целуемся — жадно, требовательно. Оксанка возбуждается — пальцы ощущают, как началось сильное выделение смазки, тело прижимается плотнее ко мне, дыхание учащается. Я тоже уже готов под ее рукою. Не в силах больше сдерживаться опрокидываю Оксанку на спину и наваливаюсь сверху. Та послушно разводит свои ножки и сама же направляет мой инструмент в себя. Мне остается только опуститься и войти в ее лоно. Оксанка обнимает руками за ягодицы, а ножками переплетается с моими. В результате мы тесно прижаты друг другу и мне ничего не остается, как начать скачку, чтобы удовлетворить девочку.

Наслаждение и волнение охватывает нас. Накатывается вожделение и ничего не остается кроме самой Оксанки и ее сладкого тела, которое отвечает на мои движения. Мы хотим друг друга и сливаемся вместе, чтобы достичь экстаза."

"Вершины блаженства достигаем практически одновременно. Оксанка вцепилась в меня, не давая ничего делать. Я не сумел удержаться и моя струя выплеснулась в ее лоно. Это было опасно, но разум не хотел сейчас реагировать. Он получал свою долю сладкого безумия и отключился, чтобы насладится им.

— Ты не дала мне отстраниться, — сообщаю ей на ушко.