Эротические страницы из жизни Фролова

Расставаясь, она не скрывала от них радости за совершенное ею неожиданное открытие самой себя…

На следующий день она ничем не продемонстрировала исключительности вчерашнего дня и лишь однажды стрельнула в него многозначительным взглядом, сообщая ему, что она все помнит и что вообще она вся довольная, как поросенок.

А перед самым уходом, уже с перекинутой через плечо сумочкой, она все-таки подошла к его столу и, отпустив лукаво зажатую в зубах нижнюю губу, сказала:

- Приходите ко мне в субботу, а? Только вместе.

Он как бы задумался, но она поняла его запинку по-своему и поспешила добавить:

- Нет, только ко мне.

Я ведь у вас уже была. Уговори, а?

Он пообещал попробовать и она, помахав пальчиками и улыбнувшись на прощанье, запорхала юбочкой к выходу.

Брюки они Ирине таки купили, и точно такого же светло-кремового цвета, как у Катьки, и она потом долго ходила в них по дому, то и дело вертясь перед зеркалом, но в гости решила не одевать, - вдруг там соседи подумают, что она Катькины натянула.

Решение согласиться на приглашение пришло далеко не сразу, они то вдвоем, то порознь осмысливали происшедшее с ними в тот удивительный вечер, то сомневались, то соглашались, порознь или вдвоем, вдвоем или порознь.

Пока, наконец, не решились. Договорившись предварительно, как они будут теперь с нею себя вести.

В самом деле, им необходимо было еще раз встретиться всем вместе. Кое в чем объясниться, расставить все знаки препинания на будущее, ведь ему с Катькой еще работать в одном помещении неизвестно сколько. Что-то они согласились разрешить себе, что-то Катьке. В разумных на их взгляд пределах, хотя он не без подколки намекал жене, что она еще должна вернуть Катьке сдачу…

В общем, были аргументы.

Но было и еще что-то, что притягивало их к этой субботе и чего они не могли вразумительно сообщить друг другу. Может быть, ощущение некой незавершенности случившегося, может непонятости чего-то, то ли в собственных себе, то ли друг в друге, может еще что-то, им не известное, но поселившееся откуда ни возьмись в их душе.

Катя жила в двухкомнатной хрущевке на четвертом этаже вместе с родителями, уехавшими на три недели в дом отдыха. Она встретила их весьма сдержанно, даже с некоторой смущенностью и виноватостью, будто вот, наконец, пришла в себя и теперь ей немножко стыдно за то, что она вот так ворвалась в их жизнь.

Она и не думала бросаться им на шею, хотя три дня назад при расставании еле сдерживалась от этого на улице.

Комнаты в квартире были раздельные, распашонкой, по обе стороны от кухни и санузла. Она сразу провела их в свою, уютно обставленную и оформленную разными настенными безделушками.

Как и положено, сразу выставила на мобильный столик угощение, с двумя, покрытыми холодной росой, бутылками.