Эротические страницы из жизни Фролова

Ее глаза, как и в первый раз, округлились, зубы вцепились в простыню, она вся напряглась и оставалась такой, пока он не вошел полностью… А через несколько движений уже лукаво улыбалась в сторону кресла: видишь, ты все видишь?

Ей хотелось показать все, он почувствовал это и встроился в ее игру… Натягивал ее за волосы так, что она изгибалась всем телом, растягивая свою шею и храпя, словно кобылка под конем… Поднимал ее к себе за грудки, сладко целуя поворачивающиеся к нему раскрытые губы и теребя пальцами то место, где пряталась ее набухшая почка… Поворачивал ее на бок… Растягивал ей ноги чуть ли не до ""шпагата""… Заворачивал их чуть ли не за спину… Ставил ее на шею почти вертикально… И долбил, долбил… А она ничего не стеснялась, всем своим видом показывая, как изнемогает от наслаждения под чужим жеребцом, как ловко и похотливо умеет ему подставиться.

А потом он пустил ее на себя, и она с восторгом демонстрировала, как насаживается на кол, на все его длину, на всю свою глубину… И ничуть не высыхала, наоборот, становилась все мокрее и мокрее… И дышала, как в сумасшедшем бегу… И стонала, визжала, охала и ихала… и ходила ходуном… и раскачивалась, как маятник…

А когда, наконец, оказалась под ним в самой естественной позе, вдруг закричала:

- Мне, мне, в меня, слышишь, в меня выливай… Ирочка, - теперь уже почти завизжала, - скажи ему, пусть в меня, в меня!.

.

И тут же сама задергалась животом, пошла волнами сверху вниз, почти точно так, как Иринка, и влагалищем запульсировала почти точно так, и он ей начал лить точно так, как льет Иринке, и Иринка это видела, и видел это Катькин дружок, но они оба сидели в своих креслах с полуоткрытыми ртами, словно заколдованные…

- Я кончила… - громко выдохнула, наконец, Катька, разбросала руки по сторонам и уронила усталые ноги на простынь.

Под нею засерело огромное мокрое пятно…

Виктор привстал и завалился обессиленный под стенку."

"Только после этого Катькин друг Витя сделал попытку встать зачем-то с кресла, у него это плохо получилось, с носа слетели на пол его очки, он упал на одно колено, опустил и второе, подполз к Иринке и зарылся головой в ее юбке, будто хотел расплакаться.

- Ты разрешишь ему, Ира? - вдруг как-то совсем спокойно, как-то совсем обыденно спросила Катька, не меняя положения, а только повернув в их сторону свой взгляд.

- Разрешит, - подал свой голос с дальнего края дивана Виктор.

Катька повернула голову на голос и тихо-тихо шепнула: ""Там простынка свежая, за спинкой. Мы эту совсем испортили. И дай я тебя оботру, какой ты тоже мокрый"".

Использованную простыню она скомкала и сунула себе между ног.

Они встали и отошли к своим местам за столом, освобождая декорацию.