Эротические страницы из жизни Фролова

"

"Они так тесно соединились лобками, их отверстия так призывно зияли своими скользкими устьями, что он легко переходил из одного в другое без дополнительной помощи. Ему даже вдруг почудилось, что перед ним одна женщина с двумя влагалищами, совсем по-разному обнимающими его плоть. Одинаково страстно, одинаково нежно, одинаково горячо, но как-то по-разному.

А потом они как бы приспособились к ритму его толчков и стали поочередно выставлять каждая свое конусовидное устье к нему, заходившись друг на дружке, словно две потирающие себя ладони. После каждого принятого толчка уступая его для другой.

Так тонко предчувствуя все изменения его ритма, так синхронно реагируя на него, что от этой безошибочной синхронности ему стало даже жутко, будто теперь все втроем они слились в одно трепещущее тело…

И даже когда он остановился в Катьке, они обе это предощутили. И обе замерли, пока он искал, а затем шевелил головкой Катькину матку. И потом, когда он точно так же нашел и шевелил Иркину.

Он поменял их местами и все повторилось с самого начала. И у них снова все получилось. Еще лучше.

А потом они опять стали меняться, и Катька насвеже взбила подушку, чтобы Иринкина попка оказалась как можно повыше, и развела ее зависшие ноги до предела, а сама уселась своей промежностью над ее лицом и потребовала от Виктора, чтобы тот целовал Иркину девочку у нее на виду.

И они стали целовать ее по очереди, и трогать руками, и друг друга тоже целовать, и шептаться, сообщая друг другу о своих ощущениях, и об Иринкиных прелестях, и о том, что происходит в промежности у Катьки, как и чем она чувствует Иринкины губы или язык, и как им всем троим приятен этот особенный запах, смешанный запах трех тел, и запах каждого в отдельности тоже, и вкус тоже, а потом Катька вдруг потребовала, чтобы он рассказал, как сюда, в Иркину дырочку, входили члены тех мужиков, - надо же, Ирка уже обо всем ей проговорилась, - а он не знал, как об этом рассказывать, ему почему-то стало стыдно перед нею за то, что он такое позволил, а Катька как бы успокаивала, шептала: да ладно тебе, на них же были презервативы, это, мол, совсем другое, подумаешь… и что в попку вставляли, тоже - подумаешь… но только Иринка от этого очень переживает, ей тоже очень стыдно, перед тобой и перед самой собой, гораздо стыднее, и ты должен ей помочь избавиться от этого стыда, вот, погладь, поласкай… слышишь, прости ее! - и она донельзя развела Иркины ягодицы и Виктор стал послушно делать все, что она ему говорила…

И вдруг застыл.

Потом поднял голову и снова застыл. И оба, как по команде, вытаращили глаза.

Иркины губы зашевелились. Она никогда раньше не умела этого делать. Так умела только ее мама. И ее дочь. Нет, не так. Очень похоже, но не так.