Эротические страницы из жизни Фролова

- Он что, сам не может? И поэтому пригласил тебя?

- В другой раз. Хорошо?

- Ладно. Только не обмани. Но я пока поняла именно так. Он ее, наверное, очень любит. По-настоящему. Он же не баклажан?

- Нет.

Она намерилась было еще что-то по этому поводу спросить, но Виктор, видя умоляющие Иркины глаза, внезапно нашелся и спросил сам:

- А что это ты сейчас так увлеченно читаешь? Тоже, небось, эротику?

- Нет. Штирнера. ""Единственный и его собственность"" - так называется.

- Роман?

- Нет, - с великодушной улыбкой снова возразила она, - чистая философия. Философия человека. И всего того, что ему принадлежит.

- И ты в этом что-то волокешь?

- Ну, как тебе сказать… Запутано, конечно. В какой-то замкнутый овал. Но мне очень интересно. Кроме того, Толик мне все потом разъяснит, чего сама не догоню. Он жутко любит разъяснять, говорит - лучшая тренировка ума, очень полезная для освоения разных мыслей и идей. Кстати, тебе Лена проговорилась, куда мы с ней завтра идем?

- Нет.

- К одному библиоману. Ее знакомому. Она у него раньше медицинские книги брала - по поводу вагинизма. Я сама хочу все почитать. Она сегодня с ним созванивалась.

Любое напоминание о дочкиной болезни мгновенно меняло настроение родителей.

И они сразу притихли, как бы не зная, о чем дальше говорить. И Светка замолчала, о чем-то задумавшись.

А почему бы не отвести ее к Валентину? Он ведь гинеколог, - вдруг вспомнил Виктор. - Наверняка сталкивался в своей практике с чем-нибудь подобным. Может, он сможет ей чем-то помочь? Почему он сразу об этом не подумал?

Вот почему. Он тут же представил себе, как Валентин лезет пальцами в дочкино влагалище. И даже вздрогнул. Такая вдруг ревность охватила - буквально насквозь всего пронзила.

Он и не ожидал от себя такого. Украдкой взглянул на женщин - не поняли ли чего? Нет вроде. Валяются, о своем думают. Впрочем, что ты дергаешься? - поправил он себя. - Можно же и Флоре показать. Или поговорить, - она ведь сексопатолог, еще ближе…

Нарушила затянувшееся молчание снова Светка:

- Вы любиться сегодня будете или как?

- Будем, - ответил отец.

- Ма, ты не обидишься, если я папу спрошу что-то нехорошее?

- Не знаю.

- Если обидишься, дашь по заднице.

- Хорошо.

- Па, а тебе не противно, что мама из-под него - да под тебя?

- Я ее обмыл.

Светка выставила к матери голые ягодицы, но та не шлепнула, а только погладила их. И дочь совсем осмелела:

- А почему вода была розовая?

- Мама добавляет в нее зернышки марганцовки. А откуда ты знаешь, что розовая?

- Я видела. Подглядывала за вами. Целые несколько минут. А вы этого даже не заметили…

И улеглась на спину, глазами в потолок - так, как лежала мама. А потом жалобно спросила:

- А почему ты меня так не обмыл, а?

- А ты хочешь так?

- Да. Очень. Но почему ты сам этого не сделал? Тогда.

Он не знал, что ответить.