Эротические страницы из жизни Фролова

Да мало сказать, - моложе, настоящая молодая женщина, как говорят, ""вся в соку"". Виктору ее одиночество всегда казалось странным. Неоднократно приходила в голову мысль, что это они с Ириной мешают ей наладить личную жизнь. Несколько раз они твердо намеревались снять квартиру, но Елена Андреевна почему-то очень из-за этого расстраивалась и однажды, когда они уже уплатили было задаток, расплакалась чуть ли не навзрыд, будто они злое что-то совершают. А еще как-то он, неожиданно для себя, набрался хамства и сам посоветовал ей выйти замуж или просто обзавестись постоянным мужчиной.

Она могла бы и обидеться, но ответила своим обычным ровным голосом: ""Ничто женское мне не чуждо, Витя, но я научилась обходиться виртуальной любовью"". И добавила, заметив его растерянность: ""Перед тобой я этого не стыжусь"".

А задолго до этого разговора, в день рождения Сережки, как раз и случилось то странное событие, нечаянные воспоминания о котором до сих пор беспокоят Виктора стыдом перед самим собой и перед Еленой Андреевной. Тот день казался одним из самых счастливых в его жизни. Он так хотел сына, что когда долгое ожидание закончилось сообщением из окошка справочной роддома ""а у Фроловых мальчик"", он совершенно потерял голову.

Дома он напился. Не то, чтобы много выпил, просто от пары-трех рюмок допьянел до такой степени, что при полном сознании и полном сохранении координации движений почти совсем утратил контроль над своими поступками. Уложив Светланку спать, они с Еленой Андреевной долго сидели на кухне, радуясь вместе благополучному исходу не совсем гладко протекавшей беременности, обсуждали предстоящие хлопоты, спорили о преимуществах и недостатках различных имен, пока он не согласился, что Сергей Фролов звучит очень здорово, не хуже, чем у самого лейтенанта. Потом он ушел в ванную, под душ, почему-то это он хорошо запомнил, а когда вышел, ее на кухне уже не застал. Она лежала в постели в своей комнате, на его стук ответила ""да"" и он вошел и сел на постель рядом, а потом, никак не успевая оценить свои действия, стянул с нее простынь и улегся на мягкое тело так, будто имел на это свое ежедневное право. Удивление, виноватость, а затем испуг в ее глазах быстро сменились покорным успокоением, и она не сделала ни одного несогласного движения, а когда он привстал, чтобы стянуть со своих ног застрявшие на лодыжках плавки, послушно раздвинула ноги, прикрыла веки и отвернула голову к стене. Какое-то время он заворожено смотрел на обнаженное тело, чем-то очень близкое и чем-то совсем незнакомое, согласное быть покорным его желанию. ""Остановись! Погладь ее рукой, извинись и снова укрой"", - такие слова он услышал в тот момент от какого-то дальнего родственника, который оказался почему-то внутри него.