Эротические страницы из жизни Фролова

А это так здорово… Какая у нее голенькая писка, ты видел?

- Видел…

- Я ее прикрыла, чтоб всосалось. Ты много спустил?

- Много.

- А как там?

Он пожал плечами, не зная, что ответить.

- Ну мне же интересно, что, тебе жалко сказать? Так, как у меня или как-нибудь иначе?

Он опять не нашелся, что ответить.

- Вредный. Видишь дырочку? Это пупок. От ее мамы. У меня точно такой же. От нее. От моей мамочки… У нас одна и та же плоть, только перерезанная ножницами… на две части… младшую и старшую.

- У тебя он не такой глубокий.

- Она просто немного полнее. Когда я постарею, он будет такой же.

- Она совсем не старая.

- Да. А я совсем ребенок. Мне так все любопытно… Почему ты не хочешь сказать, как у нее там?

- Я не знаю, как это сказать.

- Ты не распробовал… Давай еще, а?

Последние два слова она прошептала совсем тихо, будто испугалась, что мама их подслушает. Но сказала совсем без озорства, совсем серьезно…

- У нее ведь не было спазма?

- Нет.

- Совсем?

- Совсем.

- Вот видишь… Давай, а? Я ее подержу. Она пьяненькая и очень счастливая, правда… Я это чувствую… Только стесняется сильно…

- Там полно…

- А мы выдавим.

- Она не разрешит.

- А мы не будем спрашивать.

- Ирка, ей стыдно будет.

- Да… - согласилась вдруг она и вздохнула. - А давай ее еще напоим? Там водка еще осталась. И вино… Нет, давай все-таки попробуем выдавить… Или прямо так… Я очень хочу посмотреть…

- Давай потом.

- А вдруг она потом не даст?

- Может и не дать… Представляешь, что будет, когда мы протрезвеем?

- Ну и что?

- Страшно. Мы ведь все любим друг друга.

- Вот и будем любить.

- Ну не так же…

- А почему? Почему не так? Ее ведь никто больше так не любит.

- Может быть теперь она сможет…

- Не сможет. Да и не хочу я, чтобы туда всякие козлы лазили. Противно.

- При чем здесь ты?

Она легла щекой на живот:

- Не знаю… Она такая чистая, она лучше меня, всегда лучше, нельзя туда всякому… только тебе можно… как папе… Нальешь ей еще? За папу.

И она закрыла глаза, что-то представляя себе в своем воображении. Потом резко приподняла голову:

- А давай начнем ей снимать трусы? Если будет сильно брыкаться, скажем, что балуемся и оденем назад.

Не ожидая его согласия, она начала осторожно спускать резинку. Под нею совсем не оставалось следа…

- Ирка, прекрати! - сразу послышался мамин голос. Далекий и совсем слабенький. - Хватит меня мучить… Ирка, мне стыдно! Неужели ты не понимаешь!?

- Ну и что? Постыдись немножко. Тебе что, жалко? Что в этом страшного?

И мама не ответила, снова расслабилась. Может быть и вправду решила, что ничего страшного нет. Или устала…

- Спускай ниже, пока она притихла, - шепнула Ирка. - Только осторожно, там прокладка.