Эротические страницы из жизни Фролова

- Вольные, раскованные.

- Да уж, - ответил он, когда Катька повернулась и увидела их. Махнула еще раз рукой уходящему поезду и подошла к ним.

- Здравствуйте, Виктор Степанович. Добрый день. Провожаете?

Добрый день - это в сторону Ирины.

- Нет. Наоборот, встречаем. Детей из деревни ждем. Из России.

- Самих что ли? - удивилась она.

- Нет. С одной женщиной, моей землячкой.

Затем представил их друг другу:

- Ирина. Моя жена. А это Катя Решетилова, мы с ней вместе работаем.

- Очень приятно… Вы очень красивая.

- Спасибо, - благодарно засмеялась Ирина. - Вы тоже. Очень.

- Ну пока.

- Пока. До свидания, - ответили они.

Когда та отошла, Ирка крепко сжала его локоть ладонью:

- Ничего себе, Катенька. Ягодка некусаная…

Детской радости не было границ. Они очень соскучились, а отношения в семье были такими, что они захлебывались от нетерпения высказаться, рассказать обо всех своих впечатлениях сразу, прямо на ходу. Две огромных сумки были полны гостинцев от его родителей и они взяли такси, раскошелившись на целую десятку и еще пару гривен в придачу.

Дома их уже ждала Елена Андреевна, она сияла от радости, обнимая и целуя любимых внучат.

Стол уже был накрыт, они просидели за ним несколько часов, потому как не столько ели, сколько слушали то и дело перебивающих друг друга детей об интересностях деревенской жизни. Самым внимательным слушателем как всегда была бабушка, она слушала их с открытым от искреннего любопытства ртом, интересовалась тонкими подробностями, и ее совсем не притворная позиция абсолютного равенства с детьми страшно нравилась им."

"Наговорившись с ""предками"", Сережка стал звонить своему лепшему дружку, а тот, оказывается, сидел дома, ждал его звонка и обижался, что он так долго не звонил.

Он тут же стал поторапливать бабушку - его дружок Стасик жил в ее дворе, там они и подружились с трехлетнего возраста.

Вслед за ними улетела Светланка, тоже к подружкам, смешливым сестричкам-близняшкам Ане и Маше, ее одноклассницам.

Виктор и Ирина остались одни, перебирали по памяти услышанное, радовались, что все, слава Богу, благополучно…

- Ты заметил, как изменилась мама за эти дни? - спросила потом Ирина. - Совсем помолодела, щеки розовые, радостная вся. А как на тебя смотрела… как на благодетеля святого…

- Ладно тебе.

- Ну не злись, не злись… Я так рада за нее.

А потом вдруг переметнулась мыслями на Катьку.

- Слушай, она мне так понравилась. Такая хорошенькая. Сколько ей лет?

- Не знаю точно. Двадцать два-двадцать три. Так наверное. Спрошу.

- Не злись, - прижалась она к нему, - я так хочу тебя ревновать… по-настоящему, как ты тогда… страдать, мучиться… терпеть… Я уже немножко ревную.

- Мазохистка. Будешь ревновать, не стану ничего рассказывать.

- Ты что? Нам так нельзя. Я уже не ревную, правда.