Еще темнее

– Ты знал, что сегодня Андреа выходит замуж? – спрашиваю я, потому что эта новость с самого утра сидит у меня в памяти, как заноза.

– Да, – отвечает он с удивленным лицом.

– Она не сообщила мне.

– Вероятно, просто забыла, сэр.

В его словах мне чудится покровительственная нотка. Я поднимаю бровь.

– Свадьба у нее в отеле «Эджуотер», – торопливо говорит он.

– Она там и останется?

– Полагаю, что да.

– Ты можешь потихоньку выяснить, забронирован ли номер у счастливой пары, и перебронировать на самый дорогой люкс? И оплати его."

"– Конечно, сэр. – Тейлор улыбается.

– Кто же тот счастливец?

– Этого я не знаю, мистер Грей.

Я все же удивляюсь, почему Андреа устроила из своей свадьбы такую тайну. Но забрасываю эту мысль, потому что в кабинет просачиваются восхитительные ароматы. В животе урчит от голода.

– Пожалуй, я вернусь к Анастейше.

– Да, сэр.

– Это все?

– Да.

– Прекрасно. – Мы оба выходим из кабинета. – В десять я дам им инструкции, – говорю я Тейлору, когда мы возвращаемся в гостиную.

Ана склонилась над плитой и что-то делает.

– Мы будем готовы, – отвечает Тейлор и выходит.

Ана достает две подогретые тарелки и ставит на кухонный островок.

– Будешь?

– Да, пожалуйста. – Я сажусь на барный стул.

– Проблема? – спрашивает она. Любопытная, как всегда. Все-таки мне придется сказать ей про дополнительную охрану.

– Нет.

Она больше ничего не спрашивает и молча раскладывает испанский омлет с салатом. Меня поражает, как ловко и непринужденно она действует у меня на кухне.

Она садится рядом со мной. Я пробую кусочек: омлет тает во рту.

Хм-м. Восхитительно.

– Вкусно. Хочешь вина?

– Нет, благодарю, – отвечает она и нерешительно приступает к еде.

Что ж, она хотя бы ест.

Я тоже обхожусь без вина, зная, что буду пить его вечером. При этом вспоминаю, что должен позвонить матери. Интересно, что ей нужно? Мать не знает, что я расстался с Аной – и что теперь мы снова вместе. Надо сообщить, что сегодня вечером Ана приедет к ним со мной.

Я беру пульт и нахожу спокойную музыку.

– Что это? – спрашивает Ана.

– Жозеф Кантелуб, «Песни Оверни». Эта называется «Байлеро».

– Красивая вещица. На каком языке?

– Это старофранцузский, вернее окситанский.

– Ты ведь говоришь по-французски; ты понимаешь, что он поет?

– Только отдельные слова. У моей матери была мантра: «музыкальный инструмент, иностранный язык, боевое искусство». Элиот говорит по-испански, мы с Миа – по-французски. Элиот играет на гитаре, я – на фортепиано, а Миа – на виолончели.

– Ого! А боевые искусства?

– Элиот владеет дзюдо. Миа в двенадцать лет взбунтовалась и не стала ходить на занятия. – Ана уже знает, что я занимаюсь кикбоксингом.

– Жаль, что моя мать не занималась мной.