Это лишь игра (СИ)

– Мужики женщинам резиновое г**но не дарят. И вообще, оставьте уже в покое англичанку.

Наши молчат. Я выхожу из раздевалки и, едва закрыв дверь, слышу возмущения Ямпольского:

– Не, ну нормально так? Не охренел ли он в конец?

Не знаю, кто ему и что ответил, я уже потом ушел, но в итоге никаких «сюрпризов» англичанке, слава богу, наши не преподносят.

После уроков мать Агеевой – она из родительского комитета – вручает нам пакетики с подарками для девочек. Для всех одинаковый набор: блокнот, ручка, шоколад. Только для классной цветы и какая-то увесистая коробка. Лена, кстати, тоже поздравляет англичанку, одна из всего класса.

Всего лишь открыткой, но наши тут же шипят: подлизала… выслужилась…

Но потом уже мы начинаем поздравлять каждый свою девочку, и все переключаются. Хихикают, шутят, благодарят. Пожалуй, только Михайловская, получив свой пакет от Сенкевича, кривится:

– Что опять за дешман? Столько бабла собирают, и хоть бы раз что-то стоящее подарили…

Третьякова ее слышит, хмурится на миг, а затем словно наперекор бурно радуется этому несчастному блокноту. А уж когда я ей уже от себя дарю книгу, на которую она накануне так вожделенно смотрела, Лена просто столбенеет.

Потом выдыхает и смотрит на меня так, будто я только что явил ей чудо:

– Боже… Герман… откуда ты…? Я так ее хотела… Боже… спасибо! Спасибо громадное!

Она в смущении закусывает нижнюю губу, ликуя и радуясь, как ребенок. Мне тоже приятно.

После школы я ее все-таки затягиваю в кафе. Она даже соглашается на молочный коктейль и чизкейк.

– Ну все-таки скажи, откуда ты узнал, что я очень хотела эту книгу? – допытывается Лена.

– Да сложно было не заметить, ты так на нее смотрела.

– Да? Ах да, там на витрине в книжном… Но она так дорого стоит! Мне очень неудобно… Но я страшно рада.

Я прямо подсела на эту серию. Там столько приключений! И магия есть, и любовь между рабыней Лайей и наследником очень богатого и именитого клана Элиасом… Первый том я раз пять уже перечитала.

Мне, конечно, трудно понять, как можно такое по собственной воле читать и тем более перечитывать, но видеть ее светящееся лицо – просто чистый кайф.

– Давай завтра погуляем, – предлагаю ей. – Сходим куда-нибудь?

Очень хочу, чтобы она согласилась. К тому же завтра праздник, в школе не увидимся…

– Давай, – рдеет Лена.

***

Домой возвращаюсь в небывалом воодушевлении. Даже с Василием по дороге о чем-то беспечно болтаю, хотя обычно мы или молчим, или по необходимости обмениваемся парой фраз – за все два года, что он меня возит, едва ли три десятка наберется.

Захожу в дом, раздеваюсь, но, не доходя до лестницы, слышу суровый голос:

– Герман, зайди.

Дверь в отцовский кабинет распахнута. Отец сидит за столом, и я с порога чувствую, что ничего хорошего он мне сейчас не скажет.