Это лишь игра (СИ)

Всегда бы так просыпаться.

– Как? Почему? – бормочу я спросонья.

– Пропала, на звонки не отвечаешь…

– Ой, я совсем забыла включить звук у телефона. Извини.

– Ну, не знаю, не знаю, – улыбается он. Потом оглядывается – нет ли поблизости бабушки, наклоняется ко мне и целует…

49. Лена"

"Герман, конечно, меня вчера успокоил. Про мой ужасный казус не упоминал, но зато так на меня смотрел, пока был у нас дома! Я просто отогревалась и таяла под его взглядом. И разговаривал с такой нежностью, что даже бабушка потом, когда он ушел, сказала:

– Какой славный мальчик… так тебя любит…

– Что сразу любит? – смутилась я.

– Может, просто я ему нравлюсь.

Бабушка только улыбнулась в ответ. Помешкав, я все же спросила:

– А что, правда, думаешь, любит? По-настоящему? А как это заметно?

И кто бы мог подумать, что после такого кошмарного дня я лягу спать в прекрасном настроении. Но утром опять иду в школу и нервничаю. Уже не из-за Германа, а из-за наших. Вдруг опять смеяться будут.

Легко Герману – его совсем не волнует, кто что скажет или подумает. Раньше я считала, что это неправильно. Даже ненормально. А теперь порой мне и самой хочется вот так же быть свободной от общественного мнения.

Подхожу к школе и возле ворот встречаю Олесю Владимировну. Здороваюсь с ней, она в ответ приветливо улыбается.

– Доброе утро, Лена. Как ты?

– Ничего, спасибо.

Она оглядывается на поток учеников, бредущих в школу, и говорит:

– Отойдем на минуточку.

Мы отходим на несколько шагов в сторону.

– По поводу вчерашнего. Я вчера побеседовала с Михайловской. Наедине. Хотела и с ее родителями поговорить, но она пообещала, что ничего подобного не повторится. Думаю, что на этом инцидент исчерпан. Но если вдруг что-то будет – ты обязательно мне скажи.

И ещё, Лен, я помню, что ты не хочешь, чтобы кто-то знал про твою болезнь. Но я тоже не могу сидеть сложа руки. Весь вечер вчера думала про тебя… И знаешь, мне кажется, это не тот случай, когда нужно скрывать. Леночка, пойми, сумма нужна, конечно, огромная, но… как говорится, с миру по нитке… А я уверена, что в нашей школе, в нашем городе очень многие захотят тебе помочь.

– Нет! – слишком поспешно и резко выпаливаю я. Но тут же тушуюсь и продолжаю уже тихо: – Извините, Олеся Владимировна. И спасибо вам большое, только не надо никому ничего говорить.

Вы обещали, – напоминаю ей. – Я не хочу, чтобы знали, да… особенно Герман… Но дело не только в этом.

– А в чем?

– Тот фонд, который взялся за сбор денег для нас… там, в общем, свои правила. И по их правилам нельзя вести параллельный сбор. Какие-то фонды такое допускают, но вот тот, который нам помогает… словом, нас предупредили, что делать так не стоит.

– А зачем тогда вы выбрали его? Ведь эффективнее, если помощь будет отовсюду.

– Не мы выбрали. Мы обратились сразу в несколько.