Это лишь игра (СИ)

– Наш мальчик ревнует? Так ты объясни ему, что вы с раннего детства дружите, что выросли вместе, что вы как брат и сестра. Увы ему, если он этого не поймет. Он должен доверять тебе. Иначе-то как? А рушить давнюю дружбу из-за чужого эгоизма – глупо и малодушно. Тебе самой потом будет очень стыдно.

Я смотрю на нее исподлобья. Интересно, что она скажет, если узнает, как со мной обошелся Петька?

Слова уже готовы сорваться с языка, но тут к ней приходит другая соседка, из второй квартиры. Просит два яйца и заодно втягивает бабушку в свой какой-то разговор.

Пока они сплетничают, я ухожу из дома.

Можно сказать, сбегаю, потому что на душе тяжко. Мне плохо оттого, что на меня давят, что приходится врать, что бабушка меня осуждает, а Герман сердится. Я хочу, чтобы всё было опять легко и просто.

***

Сегодня мы всем классом идем в больницу. Навестить Чернышова. На этот раз Олеся Владимировна всех организовала. Хоть она и говорит нашим так, будто это ее инициатива, но я знаю, что Петькина мама звонила ей накануне. Жаловалась, что все его бросили. Что раньше он был всем нужен и всегда по первому зову всем помогал.

И на соревнования ездил, и за честь класса выступал, и где-то еще участвовал, порой себе в ущерб. Припомнила даже, как он прошлым летом помогал с ремонтом, красил там что-то, белил, тяжести таскал. Так оно и было, только Петька не так уж бескорыстно работал, а за деньги, по договору. Ему потом заплатили шесть тысяч. Но это не суть. Главная ее претензия была, что теперь никто про него больше не вспоминает. Никому он не нужен. Одинок. Плохо ему.

Олеся Владимировна передала этот разговор только мне. И тоже как-то с укором или разочарованием.

– Ладно они, а ты почему его не навещаешь? Я, как поняла, вы – давние друзья. Может, между вами и пробежала кошка, но вспомни, как он тебя поддержал в той истории с прежним физруком. Один из всего класса. Такая дружба дорогого стоит.

Господи, ну не рассказывать же ей, как он затем потоптался по этой дружбе. Да и не поэтому я не хожу к нему.

И Олеся Владимировна будто считывает мои мысли:

– Герман против, так?

Я киваю.

– А ты уверена, что стоит ему так во всём потакать?

– Я не потакаю. Но ссориться с ним не хочу.

– Это твое, конечно, дело. Тебе решать, что для тебя дороже –принципы или комфорт. Может, ты и права, уступать тоже надо, если ценишь отношения. И компромиссы надо искать. Лишь бы не потерять потом за этими уступками свое «я».

Ее слова меня очень задели. Ну или ее тон – разочарованный. Да и не права она. Герман мне уступает даже чаще, чем я ему. Но оправдываться глупо, а сейчас это выглядело бы именно как оправдание.

Тогда Олеся Владимировна и придумала этот коллективный поход в больницу.