Это лишь игра (СИ)

За все… Мне так перед тобой стыдно… Я много думал про то…

– Петя, давай потом, всё потом… Ну хочешь, я тебе позвоню вечером, и ты мне скажешь, что хотел сказать. Но сейчас мне надо бежать.

Он наконец выпускает мою руку и бросает взгляд за спину.

– А-а, ты с ним…

– С кем? – переспрашиваю я.

Оглядываюсь на дверь и… застываю в немом шоке. На пороге, скрестив на груди руки, стоит Герман.

58. Герман

За два дня до…

– Герман! Можно тебя на пару слов? – слышу за спиной голос англичанки."

"Видимо, заметила, что я иду мимо, и выскочила из своего кабинета в коридор. Черт… Я, конечно, останавливаюсь, но даже не пытаюсь состряпать приличную мину.

Парадокс – всё, что меня трогает и умиляет в Лене, в ней вызывает раздражение. Наверное, потому что Лена еще маленькая и наивная, ей простительно быть такой правильной. Да и не лезет она ни к кому со своими убеждениями, варится в них в одиночку. Эта же праведница вечно толкает пафосные речи и всем вокруг навязывает свои взгляды. Впрочем, в последние дни меня почти всё бесит.

Завтра у нас последний звонок, уроков ни у кого уже нет, но в школе – суета.

Зато, решил, потом отпущу его и пойду к Лене. А то у нас с ней в последнее время напряженно как-то стало. Вчера вообще чуть не сорвался, когда она стала перечислять, что Чернышов любит, что не любит, а от чего чешется. Опять же – спасибо англичанке. Высказала нам вчера, какие мы бездушные твари – своего одноклассника не навещаем, и потащила всех в больницу.

С Леной мы, конечно, помирились – злиться на нее по-настоящему я не могу. Но осадок остался…

Я не хочу с ней ссориться. Я боюсь с ней однажды поссориться насовсем. И когда она расстраивается – мне еще хуже. Смотреть спокойно на нее такую невозможно, сразу сердце кровью обливается. Но этот Черный как возвратный тиф – никак от него не отделаться. Постоянно встает между нами. Лена, конечно, тоже хороша, носится с ним как с писаной торбой, забыв про все его гадости. Это ее стремление всех пожалеть доходит порой до абсурда.

Англичанка в этом плане такая же, только еще и несносная.

– Ведущим не буду, – не дожидаясь, когда она подбежит ко мне, говорю сразу.

Кое-кто из наших и из 11 «Б» репетируют сейчас в актовом зале какую-то самодеятельность, чтобы завтра блеснуть с песнями и танцами на театральной сцене. Я сдуру сунулся туда и потом еле отвязался от Михайловской. Прицепилась как клещ: «Герман, пожалуйста, будь со мной ведущим вместо Панова! Олеся Владимировна сказала…».

Англичанка на миг озадаченно хмурится, даже замедляет шаг.